Чтение онлайн

— Он не сказал об этом прямо, но намекал.

— Он слишком умен, чтобы говорить прямо, не имея доказательств, но сомнения в головах он зародил.

— В твоей тоже?

Холли продолжала невидящим взглядом смотреть в окно.

— Пока не узнаю точно, я буду спрашивать себя, несу ли ответственность за это. И, если выяснится, что несу, это будет преследовать меня вечно.

— И все же, ты не в порядке. Пожалуйста, иди домой. Ложись. Натяни одеяло на голову и... — Дебру прервал телефонный звонок. Она сняла трубку с аппарата на столе Холли. — Кабинет судьи Спенсер. Да, она прямо здесь, — она протянула трубку Холли: — Сержант Лестер.

— Здравствуйте, сержант, — сказала Холли, когда Дебра вышла, закрыв за собой дверь.

— Я представился Лестером, чтобы ты точно ответила на звонок.

Услышав его голос, Холли зажмурилась, но перед глазами все равно возник образ, как Кроуфилд стоит у дивана и торопливо застегивает ширинку. Он даже рубашку не заправил и не застегнул ремень, прежде чем ушел. И при этом они оба не произнесли ни слова.

— Я вешаю трубку, — предупредила Холли.

— Подожди.

— Никогда больше не выкидывай такой трюк.

— Послушай меня…

— Мне нечего сказать. До свидания.

— Нам нужно поговорить.

— Нет. И не звони мне больше.

Она повесила трубку, прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, прижалась лбом к столу и постаралась дышать ровно. Но это было так же трудно, как блокировать воспоминания о том, как они с Кроуфордом лихорадочно раздевались и неуклюже цеплялись друг за друга, устраиваясь на узком диване. Как она стонала от нетерпения, как он ругался, глубоко входя в нее...

Услышав громкий стук в дверь офиса, она вскочила на ноги.

Дебра удивленно взирала на нее с порога, но, видимо, у Холли было такое лицо, что она предпочла ни о чем не спрашивать.

— Ты просила предупредить за полчаса до того, как нужно было быть в морге, — неловко откашлявшись, сказала она.

Глава 8

Шагая по заросшей сорняками подъездной дорожке, Кроуфорд пнул пустую банку из-под краски.

Интересно, что ей красили? Явно не дом, который еще больше обветшал с прошлого раза, когда он здесь был.

Прогнившие доски крыльца заскрипели. Конрад увидел его через сетчатую дверь и махнул.

— Заходи. Сетку поплотнее закрой, чтобы мухи не залетали.

Кроуфорд вошел.

— Не хочешь, чтобы мухи засидели это уютное гнездышко?

Пожилой мужчина склонил голову набок.

— Это был сарказм?

— Ничего от тебя не скроешь. Почему входная дверь открыта. Кондиционер сломался?

Потолочный вентилятор гонял влажный воздух по загроможденной гостиной. Конрад сидел в кресле-качалке, одетый лишь в трусы и несвежую футболку.

— Он вчера как-то странно зашумел, и я его отключил.

— Вызвал ремонтника?

— Он может прийти только в четверг.

— Здесь душно.

— Ну, никто тебя не приглашал и не настаивает, чтобы ты остался, — Конрад прибавил громкость телевизора.

Кроуфорд взял у него пульт и нажал кнопку выключения.

— Эй, я смотрел.

— Сколько раз ты это видел? — Конрад любил фильмы о Второй мировой войне, особенно черно-белые, в которых солдаты с гранитными челюстями курили «Лаки Страйк» и называли врагов «фрицами» и «япошками». — Ты же и так знаешь, чем закончится. Наши победят.

Кроуфорд бросил пульт на стопку старых чемоданов, которые служили кофейным столиком.

— Теперь ты пришел и все испортил.

Пока Кроуфорд нес стул от обеденного стола к креслу, он осторожно огляделся, ища пустые бутылки или другие признаки пьянства.

— Шестьдесят два дня — ни капли, — заметив это, похвастался Конрад. — На случай, если тебе интересно.

— Не интересно, — Кроуфорд сел, закинул руки за голову и откинул стул так, чтобы он держался только на двух задних ножках. — Я уже счет потерял, сколько раз ты завязывал с выпивкой, потом снова развязывал.Так что, прости за скептицизм.

— На этот раз я намерен оставаться трезвым.

Кроуфорд насмешливо фыркнул.

— Обрел Иисуса?

— Ехидный, скептический и богохульный. Ты сегодня в ударе.

— Конрад, ты бы не знал, как вести себя трезвым.

— Сейчас я трезв и сносно функционирую.

— Пьяный — твое естественное состояние. Сколько лет ты почти не просыхал?

Конрад скривил лицо, на котором было гораздо больше морщин, чем должно было быть у шестидесятивосьмилетнего мужчины.

— Давай посчитаем. Какой сейчас год?

Кроуфорд закатил глаза.

— Шучу, — ухмыльнулся Конрад.

— Сейчас умру со смеху.

— Я до сих пор работаю.

— Все еще на лесопилке?

— Я — подметальщик. Жаркая и пыльная работа, но это гарантированная заработная плата.

— Почему тогда ты не на работе?

— У меня сегодня выходной, — старик оглядел Кроуфорда с головы до ног. — Ты, похоже, был занят.

— Слышал о вчерашней стрельбе?

Конрад указал на телевизор.

— Не мог пропустить. Это было главной новостью, — он печально вздохнул. — Чертовски жалко Чета. Я знал его с тех пор, как он был новичком, и послал коробку сигар, когда его назначили судебным приставом. Я видел его почти каждый раз, когда входил в здание суда.

— Я рассказывал, как он поймал меня и еще нескольких парней, когда мы тайком пробрались в кинотеатр?

— Нет. Что он сделал?

— Отпустил остальных, а потом просто долго смотрел на меня и, наконец, сказал: «Если пойдешь по этой дорожке, попадешь в беду, и тебе некого будет винить, кроме себя».

— Наставил тебя на путь истинный?

— И хорошо с этим справился. Лучше, чем тюрьма.

— Он был хорошим человеком.

— Да, и если бы он не получил пулю вчера, меня бы здесь не было.

— Ах, — прохрипел Конрад. — Вина выжившего. Вот почему ты притащил сюда свою задницу? Хочешь, чтобы я убедил тебя, что время Чета пришло, и ты можешь перестать чувствовать себя виноватым.

Передние ножки стула Кроуфорда со стуком опустились на пол, когда он встал и подошел к открытому окну, якобы для того, чтобы вдохнуть свежего воздуха. На самом деле ему было трудно говорить откровенно, глядя на Конрада. Его глаза в красных прожилках из-за океана виски, что он выпил, были окнами в разум.И они разали без ножа.