Чтение онлайн

До рассвета я маниакально исписала половину своего скетчбука. Я заново строила эпюры перерезывающих сил и изгибающих моментов, открывала СНиПы, проверяла коэффициенты запаса прочности, гуглила предельные состояния несущих конструкций.

Все сходилось! Цифры были упрямой вещью. С такой длиной выноса и такой толщиной перекрытия терраса просто не выдержала бы нормативную снеговую нагрузку. Она бы рухнула, погребая под собой все живое. Я была абсолютно, математически, безукоризненно права!

Так почему же он посмотрел на меня с таким непробиваемым, снисходительным презрением? Почему назвал бездарностью?

Может, он просто самовлюбленный индюк, который физически не выносит критики? Гений, чье эго раздулось до размеров дирижабля?

Да, скорее всего, так и есть. Он просто взбесился, что какая-то девчонка с улицы ткнула носом в его ошибку.

К семи утра, когда за панорамным окном начало светлеть, мои глаза напоминали два воспаленных красных шара, а голова гудела, как трансформаторная будка.

Я с ненавистью захлопнула ноутбук.

Все. Хватит.

Быстро приняв душ и натянув джинсы с толстовкой, я решительно закинула рюкзак на плечо. Ни за что. Слышите? Ни за что на свете я больше не притронусь к ключам от его чертова бронированного Гелика! Лучше я пойду пешком по обочине, лучше поеду на переполненном ПАЗике, прижатая лицом к подмышке какого-нибудь работяги, чем еще раз окажусь в долгу у этого высокомерного мерзавца.

План был прост: спуститься на кухню, быстро залить в себя двойной эспрессо, чтобы не умереть по дороге, и с гордо поднятой головой покинуть этот стеклянный замок.

Но когда я спустилась на первый этаж и, чеканя шаг, вошла в кухню, мой план дал первую трещину.

Марк был там.

Он сидел за кухонным островом спиной к панорамному окну, залитому утренним светом. Свежевыбритый, в темно-серой водолазке, которая подчеркивала ширину его плеч, он выглядел так, словно спал положенные восемь часов, а не чертил до глубокой ночи.

Увидев его, я инстинктивно вздернула подбородок, превращаясь в натянутую струну. Внутри все сжалось. Я не сказала ни слова. Не поздоровалась. Просто молча, всем своим видом демонстрируя ледяное презрение, прошествовала к кофемашине.

«Я тебя не замечаю. Тебя здесь нет», — твердила про себя, яростно прессуя кофе в рожке.

Тишина на кухне была плотной, искрящейся от напряжения.

И вдруг за моей спиной раздался сухой щелчок.

Я невольно скосила глаза. Марк, даже не глядя в мою сторону, небрежным жестом бросил на черный мрамор барной стойки распечатку. Тот самый лист. Тот самый чертеж фасада, из-за которого вчера меня с позором выставили из кабинета.

Лист скользнул по гладкому камню и остановился ровно на краю, прямо перед моим носом.

Марк невозмутимо поднес к губам чашку, сделал глоток черного кофе и произнес своим глубоким, бархатным, насмешливым голосом:

— Формулы ты вызубрила блестяще, Смирнова. Твой препод может тобой гордиться. Математика идеальная.

Я непонимающе замерла.

Он меня хвалит? Сам Марк Соболев только что признал, что мои расчеты верны?! Сердце подпрыгнуло от неожиданной, глупой радости, а обида начала стремительно таять. Я же говорила! Я знала!

— Но если ты еще раз попытаешься рассчитать снеговую нагрузку для побережья Малибу, где среднегодовая температура плюс двадцать пять, я лично добьюсь твоего отчисления за профнепригодность.

Мой рот приоткрылся сам собой. Воздух со свистом вырвался из легких.

Мой взгляд медленно, словно в замедленной съемке, опустился на угловой штамп распечатки. В графе «Объект» идеальным чертежным шрифтом было выведено:«Частная резиденция. Малибу, штат Калифорния, США» .

Малибу.

Тихий океан. Пальмы. Серфинг. Песок. Место, где снег видели разве что по телевизору в новогодних фильмах.

Земля с оглушительным треском ушла у меня из-под ног. Кровь прилила к щекам с такой силой, что мне показалось, будто мое лицо сейчас загорится открытым пламенем.

Я стояла с открытым ртом, чувствуя себя самой фееричной, самой непроходимой тупицей в истории архитектурного факультета. Я полночи высчитывала вес сугробов там, где зимой люди ходят в шортах. Я учила гения строить дома, даже не посмотрев,где этот дом будет стоять!

— Архитектор начинается с локации, — жестко, без тени улыбки припечатал Марк, ставя чашку на блюдце. Стук фарфора прозвучал как выстрел. — А ты увидела только голые цифры. Студентка, зазубрившая формулы, но не понимающая сути профессии. Поэтому ты пока — бездарность.

Он безжалостно раздавил меня. Растер в порошок. И самое страшное — это было абсолютно, стопроцентно заслуженно. Я нарушила главное, базовое правило проектирования. Схватилась за фрагмент, проигнорировав контекст.

Мои пальцы побелели от того, как сильно я вцепилась в край мраморной столешницы. Я не могла поднять на него глаза. Мне хотелось исчезнуть, испариться, провалиться сквозь перекрытия в подвал.

Холодная война закончилась моим полным и безоговорочным разгромом.

— Я… я…

Оправдываться было бессмысленно. Извиняться — глупо.

Я резко развернулась, оставив недопитый кофе на стойке, подхватила свой рюкзак, который вдруг показался тяжелее бетонной плиты, и, не разбирая дороги из-за подступивших злых слез стыда, бросилась вон из кухни. В прихожую. К двери. На улицу.

Куда угодно, только бы сбежать от этого снисходительного, всепонимающего взгляда.

Я вцепилась в ручку тяжелой входной двери, рванула ее на себя и с разбегу врезалась во что-то мягкое, но упругое.

Раздался сдавленный писк, мой рюкзак с грохотом полетел на пол, а я, потеряв равновесие, кубарем отлетела назад, больно приземлившись пятой точкой прямо на идеальный паркет.

— Ты куда несешься-то?! — возмутилась Рита, потирая ушибленное плечо.

А затем, она перевела гневный взгляд за мою спину. Туда, где из арки кухни в холл бесшумно выехал Марк.

— Папи, ты чего мне подругу гоняешь, изверг? — сходу пошла в наступление Рита, уперев руки в боки. — Чуть лоб себе не расшибла девчонка!