Чтение онлайн

Я взяла поднос, глубоко вдохнула, словно перед прыжком в прорубь, и на цыпочках пошла в сторону левого крыла.

С каждым шагом по длинному коридору освещение становилось все более приглушенным, а запах дорогого парфюма и кофе — все отчетливее. Мое сердце колотилось где-то в горле.

В самом конце коридора приоткрытая двустворчатая дверь пропускала полоску яркого, холодного света. Я подошла ближе, замерла и осторожно заглянула внутрь.

И забыла, как дышать.

Это был кабинет. Но не просто кабинет, а настоящая лаборатория гения. Вдоль стен тянулись стеллажи с макетами зданий, архитектурными справочниками и рулонами кальки. А в центре комнаты, под мощной белой лампой, стоял огромный, наклоненный чертежный стол.

Марк был там. Он сидел в своей коляске, подкатившись вплотную к столу. На нем была простая черная футболка, обтягивающая широкую спину и мускулистые плечи. В зубах он зажал карандаш, а в руках крутил какой-то сложный угольник, хмуро глядя на огромный лист ватмана.

Он был в своей стихии. Сосредоточенный, жесткий, невероятно живой. В этот момент не было никакой коляски, не было травмы. Был только творец и его проект.

Мой внутренний архитектор заскулил от благоговения. Я стояла и пялилась на него, как завороженная, не в силах оторвать взгляд от того, как его сильные пальцы уверенно проводят линии, как напрягаются мышцы на шее, когда он наклоняется ближе к чертежу.

— Студентка, — вдруг произнес он, не поворачивая головы и даже не вынимая карандаш изо рта. — У тебя есть два варианта. Либо ты перестаешь дышать мне в затылок с таким громким сопением и заходишь, либо разворачиваешься и идешь обратно. Сквозняк раздражает.

Я вздрогнула так сильно, что тарелка на подносе звякнула.

— И-извините. Рита уехала с ночевкой… И она просила… то есть, я подумала… В общем, я принесла ужин.

Марк наконец вынул карандаш изо рта, положил его на стол и с тихим гудением моторчика развернул кресло ко мне.

Он потер переносицу, явно уставший, и его темный взгляд скользнул по мне, а затем по подносу в моих руках.

— Рита уехала, — констатировал он без капли удивления. — И оставила мне сиделку. Трогательная забота. А ты, значит, решила отработать аренду автомобиля кулинарией?

Слово «отработать» снова резануло по ушам, вызвав в памяти утренний позор. Мои щеки мгновенно вспыхнули.

— Я не… я просто приготовила пасту! — возмутилась, забыв на секунду о страхе и делая шаг к небольшому журнальному столику, чтобы поставить поднос. — Вы можете это не есть, если не хотите. Но Рита сказала, что вы забываете ужинать, а портить желудок…

— Только не надо читать мне лекции о здоровье, Аня. Это звучит до нелепого комично, учитывая обстоятельства.

Я прикусила язык.

— Пахнет неплохо, — вдруг добавил Марк, подъезжая к столику. Он посмотрел на тарелку, затем снова на меня. В его глазах мелькнула та самая лукавая, издевательская искра. — Сама ела? Или ждешь, пока я сниму пробу, чтобы убедиться, что доза яда была смертельной?

— Не ела. На кухне еще целая сковородка. Если выживете — скажите, я тоже поужинаю.

Марк замер. На секунду в кабинете повисла такая плотная тишина, что я услышала, как бьется мое собственное пульсирующее от ужаса сердце. Я нахамила Марку Соболеву. В его собственном доме.

Но вместо вспышки гнева мужчина вдруг откинул голову назад и издал короткий, низкий смешок. Этот звук был непривычным — хриплым, глубоким и почему-то пробирающим до мурашек.

— А сибирская дворняжка умеет огрызаться, — констатировал он, беря вилку. — Тащи вторую тарелку сюда.

— Что?

— Что слышала. Не люблю есть один. Тащи тарелку, студентка. Будем тестировать твою стряпню вместе. И если это несъедобно, я буду беспощадным Усекла?

Глава 5

Я метнулась на кухню с такой скоростью, словно за мной гналась стая голодных волков. За пару минут наложила себе порцию пасты, а заодно, решив, что одних макарон для взрослого мужчины маловато, быстро настрогала в глубокую миску овощной салат, щедро сбрызнув его оливковым маслом и бальзамиком.

Вернувшись в кабинет, я аккуратно расставила тарелки на стеклянном столике.

Мы ели в абсолютной, звенящей тишине.

В комнате был слышен только стук вилок о керамику да тихое гудение мощной лампы над чертежным столом. Я жевала свою пасту, практически не чувствуя вкуса, и то и дело исподтишка разглядывала Марка. Он ел быстро, методично, с какой-то хищной грацией, присущей крупным кошачьим. Его движения были точными и уверенными, а взгляд то и дело возвращался к огромному ватману, оставленному на столе.

К моему удивлению, мы опустошили тарелки почти одновременно. Марк отложил вилку, промокнул губы бумажной салфеткой и откинулся на спинку коляски, скрестив руки на груди. Его лицо приняло привычное снисходительно-насмешливое выражение.

— Ну что я могу сказать, — протянул он, задумчиво разглядывая пустую посуду. — Поздравляю, студентка. Тебе блестяще удалось сварить тесто и нарезать траву. Верх кулинарного искусства. Чувствую себя так, словно пообедал на лужайке.

Я возмущенно задохнулась, сжимая в руке вилку.

— Но вы же все съели!

— А у меня был выбор? — он изогнул темную бровь. — Если бы я попытался добраться до плиты, я бы, наверное, снес половину кухни этой колымагой. Приходится закидывать в топку то, что дают. Ты что, вегетарианка?

— Нет, — буркнула я, чувствуя, как внутри закипает обида.

Я ведь старалась!

— Тогда где мясо? — Марк требовательно постучал пальцем по подлокотнику. — У меня в холодильнике лежит стейков на половину коровы. Или ты испугалась, что мраморная говядина укусит тебя за палец?

— Я побоялась ее испортить! — огрызнулась, подхватываясь с места. Терпеть его нападки больше не было сил. — В следующий раз сами готовьте свои стейки, Марк Александрович. Или питайтесь лужайкой!

Я с громким звоном сгрузила пустые тарелки и салатник обратно на поднос. Щеки горели от возмущения.

Вот же неблагодарный, невыносимый тип! Я ему ужин принесла, а он еще и носом крутит!

Подхватив поднос, я резко развернулась, собираясь покинуть этот кабинет и не возвращаться сюда как минимум до конца своих дней. Мой путь к двери пролегал мимо его чертежного стола.

Взгляд, натренированный долгими ночами над курсовыми по начертательной геометрии и проектированию, машинально зацепился за линии на ватмане. Это был разрез какого-то сложного, невероятно красивого здания с огромной консольной террасой, парящей над обрывом.

И тут я остановилась.

Прищурилась, скользнув глазами по узлам крепления. В голове моментально сработали формулы, которые нам вдалбливали весь прошлый семестр. Злость на его комментарии про «траву и тесто» подлила масла в огонь моей профессиональной гордости.