Чтение онлайн

Джеми был в бизнесе практически с самого начала. По моим предположениям — двадцать лет или более. О Джеми говорят глупые вещи. Но Джеми не такой безумный, как в фильме. И что такое — безумие? Нет, Джеми не сумасшедший, его просто не всегда понимают правильно. От него ожидают худшего и удивляются, поняв, что он не воображаемый монстр. Конечно, иногда он напоминает грязного типа, но какого черта, разве все порно не об этом?

Я нахожу его сексуально интересным, потому что он дьявольски уверен в себе. Когда я встретил Джеми впервые, он любил ездить на Голливудские холмы и снимать молоденьких девочек. Здесь он работал с красивыми женщинами своего возраста и моложе и получал тот секс, который хотел. И все же я понял, откуда он приезжает, когда поймал себя на том, что тем же самым занимаюсь в местах вроде Макдональдса. Это не значит, что меня интересовали девочки в сексуальном плане. Мне просто нравилось смотреть на них, потому что они прекрасные, расцветающие произведения искусства. Я уже позабыл, как я выглядел в их возрасте и как я был невинен.

Джеми и я сделали вместе 22 фильма. Он очень хороший актер, но я не касаюсь Джеми из фильмов. Наши отношения глубже этого. Мы нравимся друг другу и я позволяю себе принимать его таким, каков от есть.

Впервые я встретил Джона Лесли (John Leslie) во время съемок фильма «Четырежды порочное чувство» (The Four-X Feeling) в Нью-Йорке. Джой Сильвера (Joey Silvera) — мой партнер по фильму «Непристойный талант» — был связывающей нас ниточкой. Около пяти лет назад Джой сказал мне, что Джон считает себя лучшим актером в бизнесе. Я считал себя и поэтому понимал, что на съемках будет присутствовать скрытая ревность.

Джон и я были друг с другом очень вежливы. Мы разговаривали на все темы настоящих мужчин, вроде бейсбола и хоккея. Джон любил хорошие вина, живопись и гольф. Интересно, сознательно ли он смог приобрести подобные качества, чтобы придать себе некую классность и противоречить образу порноактера, созданного людьми. Может быть он приобрел эти интересы преднамеренно. Хотел бы я посмотреть, что за человек скрывается под этой мишурой. Когда мы с Джоном вступали в такой разговор, это напоминало соревнование.

В фильме «The Four-X Feeling» мы в основном играли самих себя. Он приехал ко мне из загорода и, как два порноактера, мы решили заработать большие бабки и создать свой собственный порнофильм. Мой герой полагал, что контролировал ситуацию, но я немного нервничал, работая с ним. Кроме всего прочего, Джон работал в бизнесе 15 лет. Когда я в той первой сцене открыл дверь, чтобы впустить его в свою квартиру, у меня внутри было нехорошее чувство. Я должен был как-то от этого избавиться. Неожиданно я выкрикнул: «Черт! Педераст! Дерьмо!» Тогда никто так и не понял, почему я взорвался, а я пытался рассеять неуверенность. Но моя взвинченность не помогла ни мне, ни сцене. После этого со мной было все в порядке.

Джон и я стали очень хорошими друзьями. Он принимает мою эксцентричность. Это то, с чем даже «Король Салями» (King Salami) не поспорит. Лиза всегда спрашивает меня, с какой планеты я прилетел.

Если вы смотрели фильм «The Four-X Feeling», вы можете заметить в первых сценах чувство соперничества. Мы все диалоги импровизировали. Я все делал медленно, а Джон был как всегда непринужден. Во время съемок фильма я совершенно рехнулся и все время давал идиотские комментарии, например, сравнив большой, черный дилдо (искусственный мужской половой член) с трофеем боулинга. Джон был моим простаком (партнер комика), и на его лице можно заметить испуг. В одном месте он сдался и перестал состязаться со мной, потому что не смог отвечать на мои остроумные реплики в том же духе. Мало, кто может — даже Рон Джереми (Ron Jeremy), очень быстрый и остроумный, не смог бы. Это почти как надеть на них наручники и выбросить ключ. Это мой способ быть веселым. Я не хочу оскорблять людей, но иногда это происходит. Мой язык всегда наготове.

Мне нравится Джон Лесли и я получаю удовольствие от работы с ним, потому что наши диалоги походят ни игру в пинг-понг. Он гасит шарик обратно и наружу и удерживает его в игре. Единственная жалоба Джона на меня состояла в том, что я «использую энергию других людей». Я не хочу задирать такого важного человека в индустрии, как Джон, но он удачно сочетается со мной. Хотя в бизнесе я человек средних лет, потому, что уже долго делаю порно, в жизни я еще молод. Джон старше меня и в бизнесе, и в жизни. Нас всего восемь «старожилов», которых считают лучшими актерами: Джон, Харри Римс (Harry Reems), Эрик Эдвардс (Eric Edwards), Джой Сильвера (Joey Silvera), Джеми Гиллс (Jamie Gills), Пауль Томас (Paul Thomas), Рон Джереми и я. Мы реликты секса. Из-за своей всемирно известной халтуры Джон Холмс скорее чудак, чем актер.

Джой Сильвера всегда очень серьезен во время работы с Джоном, но, когда мы вместе, Джой и я печально известны своей несговорчивостью на съемках. Почему мы терроризируем людей? Потому что гораздо приятнее веселиться, чем просто работать с какой-нибудь скучной женщиной, которая равнодушно занимается оральным сексом, или с неким режиссером, который много часов выматывает вас. Мы создаем свою собственную реальность и свое собственное веселье.

Джон не может быть со мной также раскован. Он относится ко мне, по большей части, как Харри Римс. Они оба все время пытаются взять по отношению ко мне покровительственный тон, но я не позволяю делать это безнаказанно. Хотя мне нет даже тридцати, но когда мы работаем вместе, я почти равен им. Я сделал больше фильмов, чем большинство ветеранов обычного кино (исключая, может быть Джона Карралайна). Я знаю, что порно это не то же самое, но и оно что-то значит. У него есть свое место. Свой метраж пленки.

Будучи в свои сорок эротическим актером, Джон заботится о сохранении энергии. Его тревожит потеря волос и утолщение талии. От фильма к фильму видно, как время подкрадывается к нему. Каждый раз, когда я нахожу клочок шерсти животного на съемочной площадке, я поднимаю его и громко говорю: «Эй, похоже Джон Лесли делал здесь сексуальную сцену». Однажды, я дал ему черную ермолку, чтобы закрывать лысину, но он не очень ее оценил. Его лысина — это его слабое место. Джон также настаивает, чтобы первая сексуальная сцена была днем и не будет работать больше восьми часов.

Джон Лесли может сказать обо мне все, что угодно, но я знаю, что он чувствует глубоко внутри. Я поощряю желание людей раскрепоститься, пошутить друг над другом.

Одна вещь не нравится мне в Джоне — он никогда не позволяет себе расслабиться, почувствовать себя непринужденно. У него комплекс «Голливудской Звезды». Что до меня, то мне он напоминает дорогой китайский фарфор, который надо и мыть осторожно, и обращаться с ним аккуратно. Я предпочитаю пластиковые тарелки. Конечно, я сам стучусь везде, но меня чаще используют и мне чаще радуются, чем шикарным вещичкам. Со мной люди чувствуют себя дома. За каждую гадость, которую может сказать обо мне Джон Лесли, он может в три раза больше сказать хорошего, конечно, если не спрячет свои комментарии глубоко внутри. Многим это нравится. Но эти невыраженные чувства дают мне что-то, чтобы можно было с ним работать.

Бук Адамс, человек с самой специфической внешностью из всех, кого я знал. Не знаю, откуда у него эта выступающая челюсть, это лицо странной формы и подтянутое, безукоризненное тело, понятия не имею, откуда он родом. Его манеры напомнили мне ребенка, вышедшего на школьный двор в надежде, что его выберут играть в баскетбол с большими ребятами. Мы с Буком подружились на съемках фильма «Маменькин сынок». В нем было много хулиганства и мне это нравилось. У нас было много общего, правда у меня не было такого огромного адамова яблока, как у св. Луи.

Вместе мы составляли огромную силу. У меня было безумство, шутовство, компанейство, в то время как Бук спокойствие, твердость, качества Чарльза Бронсона. Мы жили вместе несколько месяцев в комнате с одной кроватью и спали по очереди то на кровати, то на кушетке.

У нас у каждого были свои проблемы. У нас была арендная плата, нам надо было платить по счетам, но каждый лишний цент мы тратили на развлечения. Сестра Бука Амбер Линн обычно болталась с нами. Она была высокой и меня умилял тот факт, что она выглядела, как Бук, переодетый в женской платье. И как Кларк Кент и супермен, они никогда не появлялись в одной комнате вместе.