Чтение онлайн

Я смотрела на святейшего и недоумевала. А ведь он, похоже, искренне верит в то, что говорит. И отец Винтер сокрушенно кивает словам отца Трима. Совершенно искренне кивает! Если отец Уфил просто сочился лицемерием и лживостью своих слов, то светлейшие производили совершено иное впечатление. Кто кого водит за нос? И тут меня словно кто-то потянул за язык. Не обращаясь ни к кому конкретно, а будто бы самой себе, я пробормотала:

– Так напоите зельем истины святейших и всё сразу узнаете.

Но меня услышали.

Глава 31. Когда правда глаза колет

Судя по реакции святейших, мое предложение прозвучало кощунственно для этого мира. Видимо, здесь принято слова святейших считать истиной в высшей инстанции, не иначе. А вот король отнесся к моему предложению с интересом. Он тут же задал вопрос Тевару:

– Господин Тевар, у вас есть необходимый запас зелья истины? – но старик не успел ответить, вмешался Гарольд:

– У меня есть, ваше величество. Наисвежайшее.

И после кивка короля, звездочет оставил Эмилию на попечение фрейлины Валенсии. Не королевский зал, а просто проходной двор какой-то. Святейшие загудели, возмущенно забормотали, и слово взял святейший отец Трим:

– Ваше величество, в таком случае мы требуем, чтобы допрос с применением зелья истины был устроен и дочерям оступившихся!

Нэйрван признал их требование справедливым и в королевский зал приказали привести Сафрину и Латифу. Я смотрела на всё это безобразие с философским спокойствием. Гораздо больше меня сейчас занимал отец Уфил, а точнее, его слова, которые он выкрикнул, когда моя сила атаковала его. Он кричал, что пророчество исполнилось. А откуда он знает о пророчестве? Дернув Альдина за рукав, я поинтересовалась у него:

– Ты кому-то говорил о моем пророчестве?

Альдин склонился ко мне, отвечая так, чтобы слышала только я. А я краем глаза уловила, как недовольно поморщился король батюшка, наблюдая за мной и Рэсвардом.

– Разумеется, нет. Ты тоже уловила эту оговорку Уфила?

– Уфила нужно допросить в первую очередь, пока он коньки не отбросил.

Поймав недоуменный взгляд Рэсварда, пояснила:

– Пока он не умер. От старости, например. Или из вредности.

Эдгар, который привел Латифу и Сафрину, с облегчением передал их Альдину. Девчонки испуганно косились на святейших и жались друг к дружке. И я их прекрасно понимаю. Меня от паники спасало только присутствие Альдина. Чтобы немного их приободрить, я улыбнулась им и подмигнула. Но мой потрепанный вид вкупе с этой пантомимой возымел скорее обратное действие. Латифа икнула и медленно опустилась на вовремя подставленный ей Эдгаром стул. Сафрина была бледна, но старалась держаться с достоинством. Тут и Гарольд подоспел, неся графин с мутной жидкостью.

Прежде чем решить, кто первый будет отвечать на вопросы, Альдин и Тевар поочередно понюхали содержимое графина и только убедившись, что это на самом деле зелье истины, приступили к процедуре.

Король сначала решил допросить дочерей оступившихся, то есть меня с девчонками. Уверена, что тут святейших ожидает полный облом. Какие из нас заговорщицы? Посмотрите на Сафрину, она хоть и держится из последних сил, но наверняка ей очень хочется грохнуться в обморок. Тевар смерил миниатюрную фигуру Сафрины взглядом и на глаз отмерил ей дозу зелья. Подруга, не колеблясь, выпила, тем самым, давая понять святейшим, что ей бояться нечего. Допрос вел Альдин. Я прямо залюбовалась им, когда он, заложив руки за спину, остановился посреди зала и, повернувшись к Сафрине, задал первый вопрос:

– Как ваше полное имя?

– Сафрина Каннэпи, господин Рэсвард.

– Сафрина, с кем из ведьм Даурской общины вы поддерживаете связь?

– Ни с кем, господин Рэсвард.

Тут выкрикнул один из святейших:

– Но её мать ведьма, это невозможно!

Сафрина повернулась в сторону святейшего:

– Я не поддерживаю отношений с мамой. Она ушла из дома.

Альдин вскинул руку, призывая всех к тишине.

– Сафрина, что вы слышали о заговоре ведьм?

Приятельница повела плечами:

– Только то, что этот заговор раскрыли тридцать лет назад.

Рэсвард повернулся к королю, как бы спрашивая: вы удовлетворены? Нэйрван хмуро задал свой вопрос:

– Какие у тебя, Сафрина, отношения с Олафом?

Она покраснела и, сбиваясь на шепот, ответила:

– Мы просто разговариваем. Его высочество интересуется звездными картами, способами их чтения. А я немного разбираюсь в этом, ведь мой отец был прорицателем.

Нэйрван довольно кивнул и взглядом указал на Латифу. Той целитель отмерил дозу также на глаз. Латифа выпила предложенное зелье, и Альдин обратился к ней с теми же вопросами. Приятельница, запинаясь и вздрагивая, ответила, что зовут её Латифа Перси. Связей с ведьмами она не имеет, и о заговоре слышала то же самое, что и Сафрина. Теория святейших рассыпалась на глазах и ввергала их в недоумение.

Настала моя очередь. Я с легким сердцем выпила зелье, уверенная, что ко мне то уж придраться, точно не получится. Но едва Альдин задал свой первый вопрос, как я вспомнила, что одно только мое имя может вызвать массу домыслов.

– Как твое полное имя?

– Екатерина Георгиевна Рыбкина, - перешептывания святейших заполнили зал.

– С кем из ведьм Даурской общины ты поддерживаешь связь?

Вот блин…

– С Меган.

Шепот святейших стал осуждающим.

– Какие поручения она давала тебе?

Альдин, ты специально, да?

– Она хотела, чтобы я узнала слова пророчества, которое касается меня.

– Зачем Меган нужно было это пророчество?- я с укоризной взглянула в глаза Рэсварда. Но он лишь приподнял левую бровь. Понимай, как хочешь.

– Она хотела вернуть общине честное имя. И хотела, чтобы я исполнила пророчество.

Святейшие возмущенно загалдели.

– Что ты знаешь о заговоре ведьм?

– Я знаю, что никакого заговора не было. Ведьм подставили негодяи.

Тут раздался голос Нэйрвана:

– Ты действительно моя дочь?

– Судя по тому, что мне известно – да. Я – потерянное дитя, дитя любви, как говорится в пророчестве.

Рэсвард повернулся к королю и тот кивнул:

– Достаточно. Теперь очередь святейших. Послушаем отца Уфила. Господин Тевар, святейший в состоянии отвечать на вопросы?

Целитель закивал и с предвкушающей улыбкой на губах налил в бокал зелье. Видимо, старик надеялся, что святейший может поведать нечто, проливающее свет на его странное преображение. И любознательная натура Тевара очень жаждала услышать откровения Уфила.

Когда бокал с зельем поднесли к губам Уфила, тот недовольно замычал и попытался отстраниться. Но силы сто двадцатилетнего старика были невелики, и Тевар насильно влил зелье в рот Уфила. Святейшие, которые и так были подавлены после допроса дочерей оступившихся, смотрели на своего собрата с сочувствием. Им представлялась унизительной подобная процедура.

Альдин задал первый вопрос:

– Святейший, назовите свое полное имя.

Уфил медлил. Его ввалившиеся глаза покраснели, будто от натуги. Но зелье истины не позволяло отклониться от ответа. И святейший прохрипел: