Чтение онлайн

— Не надо тереться своим членом о мою задницу, как в прошлый раз, — жалуется папа Эрику.

— Ты такой чувствительный, — тянет Эрик, закатывая глаза. — Тогда я буду вести.

Это не останавливает линию конго, и Кейт с Адрианой присоединяются к ним после, кажется, нескольких бокалов вина. Все заняты разговорами и хорошо проводят время, пока я не замечаю Амелию, сидящую рядом с Остином. Она выглядит замкнутой и с пустым взглядом следит за ободком своего бокала. Остин нежно прикасается к ней, а затем целует ее в плечо, от чего она отшатывается.

Этого мгновения, хотя и всего лишь доли секунды, достаточно, чтобы все изменилось.

Остин отстраняется от нее, его лицо мгновенно напрягается. Он не произносит ни слова, но медленно поворачивает голову в мою сторону, пока его злобный взгляд не устремляется на меня.

Хотя на улице темно и только огни вечеринки освещают пространство вокруг нас, его пятнистая кожа и раздувающиеся ноздри предупреждают меня о готовящейся буре. Он прекрасно знает о том, что его невесту трогал другой мужчина.

И я не могу его винить.

Я мысленно отсчитываю секунды, закатывая рукава, потому что его желание убить меня в точности повторяет мои чувства по поводу его женитьбы на женщине, которую я люблю.

Я напоминаю себе, что он моложе меня и что с моей стороны было бы непорядочно набить ему морду.

Но это происходит в одно мимолетное мгновение. Он ударяет кулаком по столу и, с силой отодвинув стул, бежит к тому месту, где стою я. Я уклоняюсь от его удара, но пропускаю второй, когда его кулак врезается мне в челюсть. Боль рикошетом отдается по всему лицу, разжигая во мне ярость.

Я рычу, пока Лекс не встает между нами, отталкивая меня в сторону. Я оглядываюсь через его плечо: Джулиан сдерживает Остина, который выкрикивает ряд ругательств.

Ярость пульсирует в моих венах, ускоряя сердцебиение до звука громкого барабана. Лекс толкает меня руками в грудь, создавая большее расстояние между мной и Остином.

— Этот ублюдок, мать его, ударил меня!

Я чувствую вкус крови на губах, желая, чтобы острая боль исчезла. Мои ноздри раздуваются, я все еще начеку, если этот ублюдок снова набросится на меня.

И тут мой взгляд падает на Амелию, стоящую посреди нас. На ее лице написано разочарование, и я безмолвно умоляю ее понять, что это не моя вина. В мои намерения не входило унижать ее перед нашими семьями, но Остин отказывается отступать, открывая правду всем на обозрение.

Он делает все, чтобы меня изобразили злодеем, который все разрушил.

— Отпусти его, Уилл, — предупреждает Лекс, надавливая на мои плечи, чтобы я успокоился. — Ты победил. Игра окончена.

Я перевожу взгляд с Остина на Лекса. Его обычно изумрудные глаза, точно такие же, как у Амелии, приобрели темный оттенок. Но вместо неумолимого взгляда я могла бы поклясться, что вижу сочувствие.

Как будто он понимал, каково это — сражаться с мужчиной за любимую женщину.

Истекать кровью из открытой раны, в которой осталось разбитое прошлое.

И еще острее осознавать, что ее любовь к другому мужчине вызвана тем, что ты ушел. Поступил как трус, когда стало слишком тяжело.

Может, я и победил, если верить Лексу.

Но стоит только взглянуть на Амелию, и я понимаю, что ее раны еще далеко не зажили.

Так что нет, я не победил. Не тогда, когда женщина, которую я люблю, все еще истекает кровью от моих собственных ошибок.

В порыве страсти я совершила грех.

Я могу тысячу раз прокручивать это в голове, оправдывать то, что произошло снаружи, как минутный промах, но ничто не изменит того факта, что я позволила себе поддаться искушению. Я бросила всю осторожность на ветер, пренебрегла чувствами людей, которых люблю, и все это ради удовлетворения собственных эгоистичных потребностей.

И чувство вины за мои грехи — мучительный спутник, тормозящий каждый мой шаг.

Но несмотря на то, что чувство вины тяготит меня, правда наконец открылась. То, что есть между мной и Уиллом, — это нечто необъяснимое.

Это магнетическая сила.

Воздух, которым мы дышим.

То, что было с ним сегодня вечером, лишь разгадало то, против чего все это время боролось мое сердце.

Каждое прикосновение было подобно фейерверку. Он повелевал моим телом так, словно оно принадлежало только ему. И с каждым поцелуем, с каждым прикосновением я погружалась в еще более глубокие чары, отчаянно желая почувствовать его рядом с собой. Мои руки двигались сами по себе, судорожно ощупывая каждую его частичку, боясь, что больше никогда не смогу прикоснуться к нему.

Я не хочу снова потерять его.

Никогда еще не было мужчины, который заставил бы меня почувствовать все то, что заставляет чувствовать Уилл Романо, и одна эта мысль приводит меня в ужас. Я была там много лет назад, и в последний раз я чувствовала все эти вещи — я забралась в очень темное место, когда все рухнуло.

Рана до сих пор не зарубцевалась, она сырая по краям и не имеет ни малейшего шанса на заживление. Я попыталась, сказав «да» браку с Остином, но все это было ложью.

Ложь, которую я придумала для себя и всех вокруг.

Вернувшись в дом, я приготовилась к встрече с Остином, но увидела отца, который шел к ванной.

Его взгляд падает на меня и замирает, чтобы лучше рассмотреть меня. По крайней мере, он выглядит разочарованным — именно поэтому я думаю, что он спокойно наблюдает за мной.

— Амелия, все в порядке?

— Нет, папа, не в порядке, — я поджимаю губы и качаю головой.

— Ты хочешь поговорить? — он тяжело вздыхает.

— Мне нужно подумать.

Он не произносит больше ни слова. Слегка кивнув, он кладет руки в карманы и опускает взгляд в пол. Но папа никогда не держит свое мнение при себе, поэтому я жду, когда он начнет ругать меня за мои неосторожные действия.

— Амелия...

Я прервала его, подняв руку, слишком уставшая, чтобы больше бегать по кругу: — Ты предупреждал меня, чтобы я была осторожна. Но папа, это не Уилл причиняет вред. Это я, ясно? Так что, если хочешь кого-то обвинить, обвиняй меня. Я не должна была соглашаться на брак с Остином, не тогда, когда я все еще люблю Уилла.