Чтение онлайн

Но как только я начинаю думать о будущем, меня снова тянет к Уиллу. Нельзя отрицать, что мои чувства к нему не исчезли, но я также уважаю и люблю Остина. Как можно испытывать те чувства, которые я испытываю к двум мужчинам?

С моей стороны неправильно даже думать об этом, не говоря уже о сравнении. И все же как я могу игнорировать то, как нестабильно бьется мое сердце, когда я смотрю на мужчину, который когда-то поглотил меня целиком. Тяга, необъяснимая по своей силе, разрушает мою душу. Она просит, чтобы ее снова коснулись, чтобы ее зажег тот, кто разжег пламя. Но все эти чувства, эмоции, все они под запретом, когда должны быть направлены на мужчину, сидящего рядом со мной.

— И всем остальным, кто собрался здесь сегодня, — произносит дядя Рокки последний тост, — вы — моя семья. Спасибо, что празднуете мою жизнь вместе со мной.

Все за столом аплодируют, пока дядя Роки не спрашивает: — Так во сколько приедут стриптизеры?

Снова смех, бутылки вина пустеют, а на торте появляется только одна свеча, поскольку дядя Роки отрицает свой возраст. Мы поем «С днем рождения», после чего официанты разрезают торт и подают его каждому гостю.

— Как тебе медицинская школа? — спрашивает Джесса у Остина, но не раньше, чем шлепает Энди по руке, когда тот пытается украсть ее торт. В эти выходные я заметила, что они очень часто флиртуют. Поскольку они не родственники, а мои двоюродные брат и сестра с обеих сторон, не будет ничего предосудительного, если они будут встречаться.

Заметка для себя... обсудить это позже с Авой.

— Тяжело, но это здорово. Надеюсь, все уляжется, когда мы скоро поженимся.

Мои глаза медленно моргают, пытаясь осознать то, что только что сказал Остин. Мы ведь не обсуждали свадьбу, так с каких пор она вдруг стала скорой?

— О, я не знала, что ты скоро женишься? — спросила Джесса, опустив взгляд. — Ну, кто не любит свадьбы?

— Я, — Энди закатывает глаза, пока Джесса не подталкивает его.

Нэш поднимает руку: — И я, если там нет одиноких горячих цыпочек. У тебя есть незамужние подруги, Милли? Как насчет твоей подруги Лизель? Я бы не отказался от пумы. Называй меня медовым барсуком.

— Ты такой противный, — Джесса хмурится на брата. — Клянусь, ты Рокки-младший.

— Не скоро, — говорю я всем с легким раздражением. — Учеба сейчас важнее.

Остин кладет кулак на стол. Он свернулся в клубок и стал почти белым. Что он ожидал от меня услышать? Соврать всем, что мы планируем свадьбу? Мы не обсудили ни одной детали, кроме того, что планировали подождать.

— Может, учеба подождет? — спрашивает он, не повышая голоса.

Через стол Уилл поджимает губы с самодовольным выражением лица. Обняв Джиджи, он снова наклоняется, чтобы прошептать ей что-то на ухо. Ну и наглость у него. Держу пари, он весь день трахал ей мозги, только чтобы вернуть меня.

Я кладу руку на ногу Остина, желая снять напряжение этого разговора: — Ты прав. Мы можем сделать это раньше.

Я не знаю, почему я солгала или почему мне захотелось прекратить спор с Остином, когда на самом деле он ставит меня в тупик, а говорить всем, что мы скоро поженимся, — откровенно неуважительно.

Мои эмоции бушуют, я злюсь на Остина, который пытается все контролировать, и ревную, наблюдая, как Уилл флиртует с Джиджи. Я неловко ерзаю на стуле, нервно потирая руки о бедра. Моя грудь начинает сжиматься, только ускоряя дыхание. Внутри моего тела начинается дрожь, а в животе бурлит.

Джесса и Луна отлучаются в туалет, а мой взгляд падает на Уилла. На этот раз Джиджи что-то шепчет ему на ухо, и на его губах играет ухмылка. Он намеренно встречает мой взгляд и кладет руку ей на плечо, дразня ремешок, который она носит, при этом не отрывая от меня взгляда.

Засранец.

Бросив салфетку на стол, я поднимаюсь со стула.

— Я иду в ванную, — говорю я Остину, затем наклоняюсь и нежно целую его губы, лаская его лицо.

Когда я отстраняюсь, он берет мою руку и целует кольцо на моем пальце, а мои губы изгибаются в улыбке.

Затем я медленно опускаю глаза и встречаю гневный взгляд мужчины, который настоял на том, чтобы мы сыграли в эту игру сегодня вечером. Его выражение лица не располагает к прощению, в глазах горькая напряженность, а челюсть сжимается от моего неосторожного поступка.

Я поворачиваюсь к нему спиной, направляясь к дому, чтобы понять, что мне нужен свежий воздух, а не ванная. Вместо этого я выхожу через парадную дверь, чтобы никого не видеть, зная, что все находятся на заднем дворе, где проходит вечеринка.

Перед входом припаркованы машины. Range Rover дяди Рокки, Aston Martin отца — его пятый ребенок. Есть еще несколько машин, принадлежащих другим членам семьи. С каждым шагом мои туфли хрустят по гравию. Учитывая, что на мне черные туфли на каблуках, с каждым шагом это становится все труднее.

Шум позади меня останавливает мои движения. Я делаю глубокий вдох, молясь богу, чтобы это было дикое животное, а не то, о ком я думаю.

Медленно обернувшись, я вижу Уилла, стоящего в тени. Его руки скрещены под грудью, а кулак прижат ко рту.

— Оставь меня в покое, — предупреждаю я, скрещивая руки. — Мне нечего тебе сказать.

— Наверное, ты права. Тебе нечего сказать. Ты слишком занята планированием своей свадьбы, верно?

По моему телу разливается жар, а гнев разгорается с новой силой.

— Какое тебе дело, Уилл? — кричу я, не в силах сдержать себя. — Явно живешь лучшей жизнью одинокого мужчины.

— Ты не имеешь права злиться сегодня!

— Я не имею права злиться? — спрашиваю я с нездоровым смешком. — Ты провел день с Джиджи, занимаясь бог знает чем.

— Какое это имеет значение, Амелия? — он придвигается ко мне и хватает мою руку, чтобы поднять кольцо между нами. — Ты выбрала его! Как ты смеешь думать, что у тебя есть право решать, что мне делать со своей жизнью, включая то, с кем я трахаюсь.

Я убираю руку, опуская голову, чтобы заглушить боль, пронизывающую меня: — Все верно. Ты просто хочешь сделать мне больно.

— И тебе больно? — с горечью спрашивает он. — Тебе больно знать, что в моей постели лежит другая женщина? Лежит подо мной, пока я целую каждый сантиметр ее тела, а потом вхожу в нее и смотрю, как она кончает?

— Ты ублюдок, — рычу я, поднимая руку, пока он крепко не схватил меня за запястье.

Глаза Уилла горят, горят так ярко и мучают меня своим яростным пламенем. Его ноздри пылают, ярость поглощает все его существо, пока я не подаюсь вперед и не прижимаюсь к его губам. Мое сердце колотится с такой силой, что я вспоминаю, как тосковала по нему с того самого дня, как он уехал в Лондон.

Я отстраняюсь, переводя дыхание и с болью глядя на него. Я не могу отвернуться, пока он не хватает меня за лицо, прижимаясь своими губами к моим.