Чтение онлайн

Бернард приподнял подбородок и приоткрыл рот. Его пальцы скользнули под кофту и огладили живот и бока. Юэн хотел поцеловать его так же, как тогда Бернард поцеловал его около машины после репетиции.

Приглаживая волосы у виска, Юэн медленно, но уверенно коснулся губ, растягивая поцелуй на несколько секунд. Вдоль позвонков пробежались мурашки, отдаваясь слабой дрожью и покалыванием в кончиках пальцев. Он губами ощутил, как Берн улыбнулся, и настойчивее прижал язык. Горячие ладони скользнули Юэну на бёдра и медленно похлопали. Низ живота томительно стянуло горячей нитью, и Юэн опустился на Бернарда, зарываясь пальцами в каштановые волосы и углубляя поцелуй.

Берн сочно и бархатисто простонал, когда Юэн провёл языком по его нижней губе, потом опустился к подбородку, мягко прикусывая его и жарко выдыхая, и снова вернулся к губам, на интуитивном порыве плавно двигая тазом. Берн подавался ему навстречу и опущенными на бёдра руками прижимал к себе плотнее. Юэн тихо поскуливал, когда их тесный контакт отзывался особой чувствительностью.

Он положил ладонь Бернарду на грудь, скользнул ниже, к животу, и уже готов был стянуть с него футболку, но как и в момент первого поцелуя — их прервали. Не наигранным кашлем со стороны (это было бы даже странно), а телефонным звонком.

— Давай возьмём за правило отключать дома телефоны, — с огорчением выдохнул Юэн, смещаясь на пол. Его губы горели, кончики пальцев пульсировали, а голова ещё была полна «горизонтальных» желаний.

Бернард с неохотой поднялся, взял телефон и застыл, уставившись на дисплей. Мелодия продолжала играть, а у Юэна в груди закопошилось что-то вязкое и неприятное. Он неосознанно сглотнул. Приятные ощущения на губах и языке стремительно таяли. Берн наконец медленно поднёс телефон к уху с таким видом, будто держал гранату.

— Да, мистер Чилтон, — сухо и тихо сказал он совсем не своим голосом.

Юэна от головы до копчика словно прошибло током. В солнечном сплетении резко образовался ледяной ком. Юэн неосознанно задержал дыхание, пытаясь вслушаться, но слышал только неразборчивые обрывки слов. Впрочем, слов было не так уж много. Виктор не отличался болтливостью и любую информацию доносил максимально ёмко и безэмоционально. Хотя в самом телефонном звонке уже была заложена тревожность. Чилтон не стал бы под вечер звонить просто так или из-за каких-нибудь пустяков. Случилось что-то серьёзное.

«Нет».

— Да... — выдохнул Бернард в трубку и кивнул. Брови его сомкнулись на переносице, сам он смотрел куда-то вниз и в пустоту. — Я понял. Скоро приеду.

Он отключился, убрал телефон от уха и вновь уставился на экран. Юэн вскочил с места так резко, что потемнело в глазах. Пол уходил из-под ног.

— Что случилось, Би?

Бернард приоткрыл рот и посмотрел на Юэна.

— Говори.

Его губы зашевелились, но он не произнёс ни слова.

— Берн.

— Умерла Мария. Виктор попросил подъехать. Спустить её... вернее, тело в подвал.

— Чёрт, — выплюнул Юэн. Прикрыв веки, он прислонил основания ладоней к глазам и легко надавил.

Что ж, они давно ожидали подобных новостей. Только это всегда оказывается неожиданностью. Мария Грант — вот, к чьим похоронам нужно готовиться.

— Что... что с ней случилось? — в замешательстве спросил Юэн. Тишина дома вдруг начала казаться какой-то инородной. Неправильной.

— Я не знаю, — бесцветным тоном проговорил Бернард. — Чилтон только попросил подъехать.

Он опустил ладонь на стол и ссутулился. Вновь упёрся взглядом в пол. Несколько секунд они просто стояли. В смятении. В непонимании. Пытаясь понять. Осознать. Телефонный звонок казался вымыслом или очередным плохим сном. Реально ли то, что происходит? Юэн даже ущипнул себя за предплечье. Больно. Но ведь и во снах иногда тоже чувствуешь боль?

— Берн, — сказал Юэн, опустив руку ему на плечо.

Бернард медленно поднял на него растерянный взгляд.

— Я еду с тобой.

— Ладно, — закивал он. Он бы наверняка попытался Юэна отговорить, но сейчас казалось, будто у него нет моральных сил на любые слова вообще. — Поехали тогда.

Они наспех переоделись и вышли на улицу. Позабыли даже выключить лампу, подсвечивающую карту со стикерами. Мокрый снег с дождём закончился, но небо оставалось хмурым. Сумерки только-только схватывались, и всё казалось серым.

Бернард хлопнул водительской дверью и упёрся стеклянным взглядом в руль. Лишь несколько секунд спустя вяло потянулся к ремню безопасности. Юэн только в машине осознал, что выбежал в домашних спортивных штанах, но переодеваться сейчас не было уже никакого смысла.

За всю дорогу они не проронили ни слова. Этот промежуток времени подействовал на Берна «отрезвляюще». Взгляд его прибрёл холодную ясность и сосредоточенность. Из движений пропала нервозная резкость и вялость. Бернард собрался и выглядел так, будто уже находился на похоронах. Конечно, до штиля отображаемых на лице эмоций Виктора ему ещё далеко, но... что-то такое у него уже было. Работа с мёртвыми накладывала отпечаток. А Берн

слишком уж

много общался с мёртвыми. Возможно, им всё-таки стоит вернуться к активным мыслям о переезде.

Они припарковались около бюро, но выходить не спешили. Просто молча сидели в салоне. Юэн наоборот начал нервничать сильнее. Он мял собственные пальцы, прокручивал и гладил кольца.

Страшно увидеть мешок для мертвецов, зная, что в нём лежит знакомый человек, который совсем недавно был ещё живым. В такое не верилось. В слова не верилось.

Слова.

Слова.

Слова.

Юэн сочинял песни и вкладывал в слова смысл. Но иногда они были лишь пустым звуком. Надо увидеть собственными глазами, чтобы хотя бы попытаться осознать.

Наконец Бернард выключил двигатель.

— Пойдём.

Плёнка #37

Виктор в чёрном солидном пальто уже ждал их около катафалка. На фоне уличной серости он казался очень бледным, отчего морщины на его лице будто бы ещё сильнее углубились. В остальном — никаких эмоций, кроме сосредоточенности. Настоящая статуя из самого крепкого в мире камня.

— Извините, что пришлось вас потревожить, — вместо приветствия сказал он. Рука в кожаной перчатке кратко взметнулась в воздух, другая с силой сжимала наконечник трости. Он открыл задние дверцы катафалка и Юэну вспомнилась моделька этой машины, которую он нашёл в детском приюте.

Cadillac Landau

, 1966 года выпуска.

«Даже каталка выдвигается».

Каталка выдвинулась. Вернее, её выдвинул Бернард, и сейчас всё было в другом масштабе, совсем не по-игрушечному. И она была не пустой. Стараясь держать дыхание ровным и не пялиться на чёрный мешок, закреплённый ремнями, Юэн встал с другой стороны каталки и схватился за поручень, обжёгший ладонь холодом.