Чтение онлайн

Дойдя где-то до половины кольца, Юэн осознал, что аккуратно обмотать у него не вышло, поэтому он распустил нить и начал заново.

— Ничего, у меня тоже не с первого раза получилось, — сказал Бернард.

— Сколько тебе было лет, когда ты сделал свой первый ловец снов?

— Вроде бы лет пять. Или шесть.

— Ясно. То есть я в свои двадцать два где-то на уровне тебя пятилетнего.

Бернард засмеялся.

— У меня был хороший учитель. От этого тоже многое зависит. Из меня, наверное, плохой учитель...

— Да нет, — сказал Юэн, сильнее подтягивая нить, потому что предыдущие петли почему-то ослабли. — Просто у меня руки из задн...

Он не успел договорить, так как благополучно, подтверждая свои слова, порвал нить пряжи, что вызвало у Бернарда смех.

— Расслабь руки, — посоветовал Берн. — Чего ты так вцепился в обруч? Смотри ещё раз, — он склонился к Юэну, показывая, как правильно обматывать кольцо. — Наматываешь несколько петель, несильно натягиваешь нить, двумя пальцами другой руки подтягиваешь и подкручиваешь петли. Всё. Спокойнее. Это же всего лишь амулет. Если у тебя получится некрасиво, из дома не выгоню.

— Спасибо. А то я уж испугался, что это финальное задание, от которого зависит моё будущее.

Пришлось снова начать заново. Бернард замедлился специально, чтобы Юэн его нагнал и они работали одновременно. Раздав советы по одному разу, Бернард тактично молчал, лишь посматривал на то, как выходит обматывать кольцо у Юэна. Теперь получалось лучше. Наверное, просто из-за того, что они разговорились, и Юэн отвлёкся.

Сначала обговорили последний фильм. Будто не хватило комментариев во время просмотра и после, когда ехали домой. Потом поговорили о том, что в следующий раз нужно подготовиться к киносеансу серьёзнее. В частности, взять еды и напитков с собой, потому что качество предлагаемого там перекуса выпадало рандомным образом. Юэну до сих пор после той солёной картошки хотелось пить.

— Никогда не думал, что буду кого-то учить делать ловцы снов, — задумчиво проговорил Бернард. Он уже обмотал своё кольцо коричневой нитью пряжи, закрепил её и теперь полез доставать из пакетиков бусины.

— Не кого-то, а меня, — поправил Юэн.

— Да, и это странно, потому что я думал... — Берн замялся в нерешительности.

— Ты думал, что это не моё, — договорил за него Юэн, закончив наконец оплетать маленький обруч, приподнял его, придерживая за нить. — Что-то такое я уже слышал. Но мне действительно интересно попробовать, даже если прекрасно знаю, что не буду этим заниматься. Просто, а почему нет? Мы бы уныло разбрелись по комнатам, а так сидим и разговариваем.

— Кстати, мне кажется, или только за сегодня ты выболтал свою месячную норму?

— Нет, только трёхдневную, — рассмеялся Юэн и, заметив в руках Бернарда иголку, с нарочитой предосторожностью добавил: — Не зашивай мне рот, пожалуйста.

— Подумаю над этим, — усмехнулся Бернард, вдевая в крупное ушко иголки зелёную нить.

Для декора Юэн выбрал чёрные деревянные бусины и глубокого тёмно-синего цвета стеклянные. Бернард остановился на небольших коричневых с золотыми прожилками, и они приступили к плетению узора. Самым сложным на данном этапе было соблюсти равномерное расстояние между петельками первого ряда, закрепляющимися на кольце. Бернарду удалось это с первого раза, так как глаз у него был уже намётан. Юэну — только с третьей попытки. Сначала ему казалось, что выходило всё равномерно, но когда он доделывал первый ряд, то всё выглядело криво. А ещё он в первый раз вообще забыл нанизывать бусины.

— Не пойдёт, переделывай, — наставническим тоном прокомментировал Бернард.

— Ты же сказал, что ничего плохого не произойдёт, если мой первый ловец снов получится некрасивым.

— Я-то, может, и сказал, но нигде под этим не подписывался, — с иронией усмехнулся Бернард.

Удобно, что у иголки было тупое остриё, а то на пальцах Юэна не осталось бы живого места. Бернард показывал и советовал как лучше фиксировать петельки, напоминал не перетягивать нить, потому что здесь точно можно всё испортить, потом помог аккуратно закрепить центральную бусину и спрятать в неё неприглядный узелок, при этом они с Юэном постоянно касались рук друг друга, отчего весь этот процесс приобретал какую-то даже интимную окраску.

— Амулеты всегда ассоциировались у меня с матерью, — сказал Бернард, когда Юэн молча любовался наполовину сделанным ловцом снов. — А воспоминания о ней часто были болезненными, однако в последнее время будто начало что-то меняться. Хотя мне иногда по-прежнему снятся кошмары, где она на больничной койке, но всё равно... как-то... иначе, — он замолк на несколько секунд, Юэн не произнёс ни слова. — Я толком ни с кем не разговаривал о матери. В теории мог только с отцом, но, как я уже упоминал, бесед на эту тему у нас случалось очень мало. С Эллен мы тоже редко общались по этому поводу, но тут уже, наверное, больше потому, что не хотел я.

Юэн перевёл взгляд с амулета на Бернарда. Тот, явно смутившись, потупился в сторону, сжав в руке свой ловец снов.

— Прости, не знаю, зачем всё это тебе рассказываю, — тихо сказал он. — Наверное, заразился от тебя болтливостью.

— Рассказывай, если хочешь, — осторожно сказал Юэн. Отчего-то в этот момент Берни показался ему особенно хрупким, и Юэн боялся сказать лишнего, чтобы не спугнуть его проклюнувшуюся откровенность. Малыш Берни слишком много держал в себе. Он таким и останется, его не переделаешь, и не надо переделывать, но даже самому сильному духом человеку иногда нужно просто выговориться. Хотя бы в пустоту. А Бернард даже сам с собой на сложные и болезненные темы наверняка разговаривать не хотел. Вместо слов просто хотелось его обнять, но это, наверное, выглядело бы очень драматично и сентиментально, поэтому Юэн сдержался. Достаточно было того, что они соприкасались коленями. И иногда руками. — Я вовсе не против, чтобы ты делился подобным. И кстати, я никак не мог тебя заразить, потому что после меня ты ни разу ничего не ел и не пил — я внимательно за этим следил — а, стало быть, моя слюна к тебе никогда не попадала.

Бернард улыбнулся, коснулся ладонью своих волос и чуть более оживлённо посмотрел на Юэна.

«Вот, снова сработало», — подумал Юэн, довольный тем, что ему удалось развеять грусть и смятение мрачного и задумчивого парня-фотографа.

— Знаешь, — начал Берн, — со времени нашего знакомства я заметил одну примечательную вещь...

— Та-ак...

— Несмотря на то, что ты довольно болтливый, ты мало рассказываешь о себе, — он посмотрел Юэну в глаза. — Вернее, ты рассказываешь, но ловко проходишься только по сухим фактам, при этом совсем непонятно, что ты на самом деле чувствуешь и думаешь. «Много говорить о себе — один из способов себя скрывать».

— Пф-ф, и всего-то? — Юэн издал громкий вздох облегчения. — А я-то уж испугался, что ты наконец заметил, что у меня один глаз больше другого.

— Что?

— Один глаз больше другого, — повторил Юэн, ухмыльнувшись. — Разве ты не замечал?

— Нет, — неуверенно ответил Берн, нахмурив брови. Его неподдельное замешательство только сильнее веселило.

— Смотри, — сказал Юэн и, приблизившись, посмотрел Бернарду прямо в глаза. — Видишь?

Непонимающе приподняв одну бровь, Бернард внимательно смотрел на Юэна. Юэн же, чувствуя, как уголки губ сами собой приподнимались и растягивались, взгляда нарочно не отводил. Он едва сдерживался, чтобы не рассмеяться во весь голос и чтобы не ляпнуть очередную глупую шутку. Взгляд Бернарда вскоре стал менее хмурым и опустился куда-то ниже глаз. На нос, губы или подбородок — не совсем понятно.

— Заметил? — переспросил Юэн.

Бернард вновь посмотрел ему в глаза.

— Нет, — твёрдо сказал он. — У тебя всё нормально с глазами. Они... одинаковые.

— Быть такого не может, я же знаю, что они разные. Чуть-чуть, но есть. Присмотрись внимательнее, — настаивал Юэн, ещё немного приблизившись.

Бернард улыбнулся своей обычной улыбкой — уголки его губ приподнялись.

— Ну если только чуть-чуть. Едва заметно.

— О, а у тебя тоже глаза разного размера. Только сейчас заметил.