Чтение онлайн

Бернард пригладил волосы, коснулся разгорячённых щёк. Подумал, что, возможно, второй стакан скотча оказался лишним. И может быть, вообще не следовало пить крепкий алкоголь, когда последний раз принимал спиртное более полугода назад. Но в любом случае жалеть было уже поздно.

Юэн недолго выбирал песню из своей мысленной коллекции. Он сделал глубокий вдох, прокашлялся и начал петь:

«Чай в моей чашке давно остыл,

На часах почти утро

Рассвет бьётся в окно

И теперь мне точно не уснуть

...

Хотел бы я видеть сны

Обычные,

Хоть цветные, хоть чёрно-белые

Но я вижу одни лишь кошмары

И они не хотят уходить

Они хотят съесть меня живьём

...

Я хотел бы всё исправить,

Но в моей ли власти это?

Кто насылает на меня кошмары?

Зачем они нужны?

Я наливаю себе ещё одну чашку

Горячего чая и жду рассвета

Потому что этой ночью

Мне снова не уснуть

...

Бернард был очень удивлён, когда услышал чистый вокал Юэна. Он предполагал, что алкоголь должен как-то негативно повлиять на его голосовые связки. Например, у некоторых людей от спиртного голос становился писклявым, а слова тягучими, нарушалась дикция. По крайней мере, Бернард за собой заметил, что речь его изменилась. Изменилась она и у Юэна, в обычном разговоре, но пел он чисто, мастерски вытягивая слова в необходимых местах и не срываясь на писк, а лёгкая томная хрипота, проявлявшаяся на низких нотах, звучала особенно сочно. Его пальцы двигались с поразительной точностью. Такие плавные и скользящие движения, которыми Бернард невольно любовался, были какими-то особенно нежными, в какой-то мере даже интимными. Гипнотическое зрелище.

Сейчас Юэн пел преимущественно с закрытыми глазами, лишь изредка поглядывая на своего единственного слушателя. Но его отношение к музыке не менялось. Оно оставалось самозабвенным, глубоким, чувственным. Юэн был сгустком ритма и мелодии, каждая клеточка его тела состояла из музыки.

«Осколки неба в разбитых окнах,

Сломанные двери,

Тёмные силуэты,

День сменит ночь,

И всё сначала.

Над головой серое небо,

Готовое разрыдаться,

На плечах сотканное из тумана

Одеяло для двоих.

И ветер такой сильный,

Будто он способен сдуть

Все звёзды с неба,

А мы и не заметим

Приближение рассвета.

Долгие прогулки, длинные дороги,

Разговоры на всю ночь,

Потом звонки: нужно уходить,

Повторится ли то, что было?

Чтобы во что-то поверить,

Нужно придать этому форму.

И мы никогда не станем теми,

Кем были всего день назад.

Слёзы, страх, беспомощность,

Кости в зеркальном отражении,

Нить складывается в знакомый узор,

От холодной воды тянет опасностью,

Не оступись,

Я хочу увидеть тебя завтра».

— Я немного устал, — выдохнув, сказал Юэн, когда закончил петь.

Бернард коснулся своей футболки и смахнул волосы со лба. В гостиной было душно, хотя через приоткрытое окошко вливался свежий воздух.

— Как у тебя так получается? — спросил он, склонившись к коленям и облизнув губы.

— Как «так»? — склонив голову набок, спросил Юэн. Сегодня он красовался чёрными носками с рыбьими скелетами.

— У меня язык заплетается, а ты поёшь практически как на настоящем концерте. Чистый вокал.

Юэн рассмеялся. Большим пальцем левой руки он поглаживал ребро гитарного грифа. Будто неосознанно. Бернард невольно зацепился взглядом за это движение. Щёки его почему-то запылали сильнее.

— А ты думал, я тебе врал, когда говорил, что алкоголь хорошо разогревает связки? — спросил Юэн.

— То есть тебе легче петь в таком состоянии?

— Не то чтобы легче, — Юэн скрестил руки на корпусе гитары, подавшись вперёд. — Примерно одинаково. Просто после алкоголя связки уже в подогретом состоянии. Заметил, что мне даже распеваться не пришлось?

— А есть разница, когда поёшь без распевки на... холодные связки?

— Колоссальная. Неужели ты не замечал?

Бернард отрицательно покачал головой и виновато улыбнулся. Он коснулся шеи — чуть влажная. Ему по-прежнему душно. Перевёл взгляд с гитары на шею Юэна. Интересно, ему так же душно? Вена на шее, должно быть, пульсирует интенсивнее, чем в прошлый раз. Бернард отчётливо помнил это ощущение на своих губах...

— Хочешь сыграть? — предложил вдруг Юэн.

Бернард даже не сразу сообразил, в чём суть вопроса. Он всё ещё продолжал держать руку на шее, пальцами касаясь затылка.

— Я не умею.

— Я тоже когда-то не умел.

— Серьёзно? Такое время было?

— Да. В животе у матери не удобно было держать гитару. Ну и акустика там, сам понимаешь, такая себе...

Бернард улыбнулся краешками губ.

— Так и что? Не хочешь попробовать? — Юэн отдалил от себя гитару.

Бернард вспомнил, как на днях Юэн порвал струны. И решил, что в нетрезвом состоянии ему нежелательно даже дотрагиваться до гитары. Иначе он натворит бед.

— Давай лучше ты, я бы ещё что-нибудь послушал.

— Ладно. Я тебя за язык не тянул.

Бернард подвинулся в сторону и, согнув ноги в коленях, привалился спиной к дивану. Голова отчего-то налилась тяжестью. В висках неприятно и сильно запульсировало.

Не теряя запала, Юэн спел ещё несколько песен. В какой-то момент Бернард обессиленно уткнулся носом в сложенные на коленях руки. Музыка сразу прекратилась.

— Эй, Берн, что такое?

Бернард поднял на Юэна взгляд.

— Голова заболела.

— Надеюсь, не от моего пения?

— От алкоголя, полагаю. У меня не так много опыта в этом деле, как у тебя. Я же практически всегда за рулем.

— Точно. Однако у меня тоже такое бывает. Редко, но бывает, — Юэн отложил гитару в сторону. — Опусти голову вот так, расслабься и попробуй хорошенько помассировать затылок, — Юэн начал показывать на себе, как именно нужно производить массаж.

Бернард покорно опустил голову, коснулся основания черепа. Круговыми движениями пальцев старался снять мышечный спазм. Легче почему-то не становилось. Он ощутил, как его затылка осторожно коснулись тёплые пальцы. Бернард убрал свои руки, позволяя Юэну массировать шею и голову. Его прикосновения казались... приятными и расслабляющими.

— Я не привык так много пить, — пробурчал Бернард.

— Йо-хо-хо, это ещё не много, Берн. Но, понимаю, с непривычки должно быть не очень хорошо.

Юэн убрал руки.

— Не сильно помогло, если честно, — издав тяжёлый вздох, сказал Бернард, поворачивая голову в стороны и совершая ею круговые движения.

— А знаешь, возможно, тебе полегчает на свежем воздухе.

— Мы всё-таки дошли до момента, когда ищем повод выйти на лужайку на заднем дворе...

Юэн засмеялся.