Чтение онлайн

Мост даже не такой высокий.

— Не понимаю, как они вообще убедили кого-то, что твоя семья погибла от естественных причин, а не из-за твоего маленького одарённого приступа ярости, — говорит она, глядя через перила моста.

Я отказываюсь моргнуть, потому что боюсь: даже на миллисекунду закрыв глаза, я увижу воспоминание о ночи, когда погибли мои родители, — о том, как машина врезалась в бок нашего внедорожника и сбросила нас с моста. Моя сила вырвалась из тела, уничтожив всё вокруг, убив всех. Всех — не только наших врагов в машине, которые охотились за нами, но и моих родителей, и семью, владевшую небольшой молочной фермой в нескольких милях отсюда.

Виной всему назвали утечку газа — таинственную аварию, произошедшую в то же самое время, что и автомобильная катастрофа, словно какой-то ужасный поворот судьбы.

Первые души, которые я когда-либо вырвала, — те, что тяжелее всего давят на мои плечи.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я извлекла из тебя бога? Уверена, что хочешь её оставить? Выбирать сторону, убившую твоих родителей, кажется крайне недальновидным.

Мои Узы вздрагивают в груди, сворачиваясь, словно медленно принимая боевую стойку. Её движения обманчиво медленные и вялые, хотя я знаю: если потребуется, она может нанести удар быстрее скорости света. Я чувствую, как она реагирует на каждое слово, слетающее с губ Бога Боли, как пробует их на вкус, пережёвывает, находит их пустыми и выплёвывает.

Она видит всё, что делает Боль, и понимает, что это всего лишь ложь, попытка заманить меня в ловушку. Интересно, срабатывало ли это раньше? Может, это тоже часть ловушки? Интересно, чувствует ли она себя самоуверенно из-за долгой истории за спиной?

Знает ли она, насколько смешным кажется мне, когда носит лицо этой женщины?

Для меня кошмары выглядят как Сайлас Дэвис.

Они выглядят как мужчина в расцвете сил, привлекательный для тех, кто слеп к скрытому злу, — с жестокой линией рта и взглядом, который буквально разбирает меня на части. Ему не нужен был носитель божественных Уз, чтобы быть опасным, смертоносным, жестоким и порочным.

Это был весь он.

— А как именно ты извлечёшь Узы бога? — спрашиваю я тихим голосом, словно пытаюсь сохранить это между нами двоими.

Сомневаюсь, что кого-то обманываю, но, полагаю, это и есть игра в кошки-мышки, в которую мы теперь играем. Бог Боли наклоняет голову, медленно оглядывая меня, затем протягивает руку и зависает ею над моим виском.

— Вечная, вероятно, сказала тебе, что она сильнее меня, потому что все её Привязанные здесь, но это ложь. Сила — не то, чем делятся. Это то, что забирают. Эти боги, живущие внутри тебя и твоей Группы Привязанных, живут в сказке, искажённой версии правды, в которую отчаянно хотят верить, но это невозможно. У тебя нет силы, пока ты не отберёшь её у кого-то.

Холодный порыв ветра шевелит листья на деревьях, растущих вдоль берега реки. Ночной воздух вокруг нас, кажется, становится холоднее на десять градусов, пока бог продолжает говорить — разглагольствовать о том, каким, по её мнению, должен быть мир. Всё это — лишь уловка, чтобы добиться моего подчинения.

И снова я не могу не задаться вопросом: срабатывало ли это когда-либо раньше?

— Ты знаешь, что это правда. Твои божественные Узы существуют, чтобы забирать жизненную силу у окружающих. Ты не можешь отрицать истину моих слов, ведь именно так она черпает свою мощь. Я извлеку её из тебя — независимо от того, подчинишься ты мне или нет. Так или иначе, я это сделаю.

Я киваю и отстраняюсь от неё, словно боюсь её прикосновения, будто опасаюсь, что боль начнёт сочиться с кончиков её пальцев в тот миг, когда они коснутся моей кожи. Я чувствую, как она давит на меня своей Одарённостью, как тычется, прощупывает, пытается найти брешь в моих барьерах, чтобы обратить против меня эту тёмную силу. Я пришла сюда подготовленной ко всему этому. Я пришла не только со своими ментальными защитами, но и с защитами моих Привязанных.

Я пришла сюда не одна, даже если Бог Боли думает иначе.

— Твоя преданность им отвратительна, знаешь ли. Тысяча жизней — и ни разу они не защитили тебя. Тысяча жизней — и ты всегда умирала. Ты могущественнее их всех вместе взятых. Если бы ты пожертвовала ими, ты могла бы стать такой, как я.

Я смотрю на неё, осмысливая её высокомерие:

— Должно быть, это было так мучительно — родиться в этом теле. Уверена, тебе пришлось преодолеть немало препятствий из-за этого.

Она пожимает плечами и небрежно наклоняет голову:

— Одарённый, рождённый в семье Низшего уровня. Было легко убить мой сосуд и семью, в которой она родилась, и скрыться среди людей. Гораздо проще делать подобные вещи, когда ты с самого рождения помнишь, кто ты есть. У меня было много лет, чтобы спланировать, как это будет выглядеть, — жизни, чтобы подготовиться к твоему циклу. Я не хочу убивать твою Группу Привязанных. Я хочу совсем другого.

Я демонстративно сглатываю, словно в ужасе, и бросаю взгляд на реку, бурлящую под мостом, — чтобы убедить Бога Боли, что я говорю правду. Она снова подходит ко мне вплотную.

— Нет силы без того, чтобы забрать её у кого-то. Тысяча жизней, и я убила тысячу богов, но наконец я это раскрыла. Наконец я поняла, как забрать эту силу себе. Забрав её у твоей Группы Привязанных, я получу всё необходимое, чтобы построить мир, который я хочу.

Дрожь пробегает по моей спине, потому что я уже знаю: мир, который она хочет увидеть, — это мир боли, крови и безумия. Тот самый мир, за который боролось Сопротивление, сражаясь от её имени.

— Я не хочу сражаться с богом внутри тебя. Я хочу забрать его силу и стать им. Я хочу поглотить его.

***

Я понимаю, что наша с Богом Боли вежливая беседа долго не продлится. Чем дольше я пытаюсь заставить Богосвязанную говорить, тем сильнее она затягивает меня в свою ловушку. И чем ближе она подталкивает меня к краю моста, тем чаще мой взгляд опускается на воду, бурлящую под нами.

Чем ближе она подводит меня к тому месту, где я ей нужна.

Я не знаю, как она собирается сделать то, о чём заявляет, — и Бог Боли с лёгкостью читает моё недоверие. Жестокая улыбка изгибает её губы, она оскаливается на меня, словно настоящий хищник, играющий со своей добычей.

— Сайлас Дэвис это понял, знаешь ли, — продолжает она, и я невольно вздрагиваю при упоминании этого имени.

— Он понял это благодаря тебе, разумеется, ведь поглощать людей — это твой дар, в конце концов. Я знаю, вы все, похоже, считаете, что я совершила ошибку, позволив ему так долго играть с тобой, позволив ему вести свои маленькие игры, — лишь для того, чтобы ты ускользнула из его рук, словно дым. Речь никогда не шла о том, чтобы убить тебя или то, что живёт внутри тебя. Речь шла о том, чтобы использовать тебя. Конечно, он думал, что я хочу массового уничтожения, чтобы ты убила как можно больше Одарённых и людей. Он был безумцем, близким моему сердцу, но мы никогда не сможем по-настоящему подружиться с Одарёнными. Волк не может подружиться с овцой, но, полагаю, мы можем использовать самых изобретательных из них в своих интересах.

«Изобретательный».

Полагаю, это слово можно применить к Сайласу Дэвису. Я также вынуждена признать, что время, проведённое с ним, неплохо подготовило меня к этому разговору. Сейчас из уст Бога Боли льётся одно лишь безумие — маниакальное безумие нигилистического диктатора.

У меня нет сомнений: именно так и началось Сопротивление — с группы Одарённых, поклонявшихся не тому богу. Тому, кто обещал им силу и убедил всех, что они заслуживают определённых свобод, хотя на самом деле ей нужны были лишь пушечное мясо для войны по её собственному замыслу.