Чтение онлайн

— Я не так в этом уверен. По крайней мере, сейчас.

Улыбка медленно сходит с моего лица, и я оглядываюсь, но по-прежнему толком ничего не вижу вокруг.

— Что ты имеешь в виду? Что случилось?

Он облизывает губы, затем выдавливает улыбку, которая не доходит до глаз:

— Сейчас это не важно, Привязанная. Разберёмся, когда проснёмся. Наша Группа Привязанных в безопасности; не волнуйся об этом.

Группа Привязанных.

Он просто говорит это — и больше ничего. В голове вспыхивает миллион вариантов, каждый из которых вызывает панику, заполняющую мой разум, пока мне не становится так плохо, будто меня сейчас вырвет.

— Я видела, как они вытащили Киерана из-под завалов. Видела, как Феликс залечил его достаточно, чтобы Транспортер смог забрать их домой, и с ним всё было в порядке, — слова вырываются из меня потоком.

Гейб берёт моё лицо в ладони, притягивает мою голову к себе и шепчет:

— Киеран жив. Сейдж, Феликс, Вик и Райли — все живы. Они добрались до дома. Мне не стоило ничего говорить, Привязанная. Просто отдохни сейчас.

Мой пульс немного замедляется, но недостаточно, чтобы отвлечь меня от всего, о чём он не говорит. Снова раздаётся сопящий звук, он встаёт и поднимает меня на ноги.

— Пойдём посмотрим на Дракониса вместе. Позволь мне немного отвлечь тебя с помощью моих Уз. Ты же знаешь, он захочет, чтобы ты его погладила, раз уж ты здесь.

Я не хочу отвлекаться. Я хочу знать, что происходит, но всё равно иду за ним, чувствуя себя эгоисткой из-за своей способности оставаться в неведении, пока мой Привязанный так раздираем противоречиями.

— Мы всё равно спим, Оли. Ты ничего не можешь сделать. Просто пойдём поздороваемся с моими Узами и насладимся последними мгновениями перед тем, как мы вернёмся и встретимся с этим вместе.

Я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь в его сознании, следуя за ним в глубокие, тёмные закоулки, пока не нахожу зверя, ждущего там. Он припал к земле, будто находится в тесном пространстве, но для меня в этом мало смысла.

Ничего здесь не имеет смысла.

В тот момент, когда он замечает меня, его глаза впиваются в меня, жадно впитывая. Если бы я не была так уверена в нём, я бы подумала, что сейчас меня съедят. Всепоглощающая потребность Дракониса в своих Узах — определённо не то, к чему стоит относиться легкомысленно. Он жаждет меня в этой форме и во всех остальных.

— Думаешь, Драконис может превращаться только в дракона? Или это просто его любимая форма? — спрашиваю я, наклоняясь, чтобы прижаться к зверю, поглаживая его чешую и наслаждаясь её странно бархатистой текстурой.

Он довольно урчит, медленно покачивая головой из стороны в сторону, устраиваясь поудобнее с моим весом. Я бы сдвинулась и нашла лучший угол, но в тот момент, когда я пытаюсь, он снова урчит — недоволен потерей любого контакта со мной.

Гейб наблюдает за нами обоими, наслаждаясь взаимодействием, не будучи его частью.

— Это просто его любимая форма, та, что даётся ему наиболее естественно, и, полагаю, та, что наносит наибольший урон. Я всё ещё могу превращаться во что угодно, если возьму управление на себя, но мои Узы всегда выбирает эту.

Я медленно киваю, протягиваю руку, чтобы почесать Дракониса за ухом, и снова его довольное урчание вибрирует у моего живота. Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза, позволяя себе погрузиться в момент, чувствуя, как моё тело тяжелеет — так всегда бывает прямо перед пробуждением.

— Я люблю тебя, Привязанная, — внезапно говорит мне Гейб, его глаза напряжены и встревожены, пока он смотрит на меня.

Я приоткрываю глаза ровно настолько, чтобы ответить:

— И я тебя люблю. Что бы ни случилось… это ничего не изменит.

На этот раз его улыбка искренняя.

— Я не волнуюсь об этом. Я волнуюсь, что они сломают тебя. Волнуюсь, что ты потеряешь что-то важное.

Если моя жизнь меня чему-то и научила, так это тому, что пока это не касается кого-то из моих Привязанных, я выживу. Будет очень больно, но так бывает почти всегда.

Я выживу.

Гейб снова смотрит на меня и вздыхает, поворачивая голову вверх. Это последнее, что я вижу в своём сознании, прежде чем погрузиться в сон, покидая безопасность его разума и возвращаясь в собственное тело — чтобы проснуться и узнать, от чего именно он пытался меня защитить, пусть даже всего на мгновение.

***

Я просыпаюсь в своей постели в Убежище, прижавшись к обнажённой груди Гейба; его дыхание медленное и ровное — он спит.

На мгновение я смотрю на него, и, должно быть, он чувствует мой взгляд, потому что, тихо простонав, его глаза приоткрываются. Он смотрит на меня так же, как каждый день, когда мы просыпаемся вместе, — с тем же мягким изумлением от того, что он не просто нашёл меня… он со мной. Мы здесь вместе, и простое удовольствие быть друг с другом — это всё для нас обоих, единственное, что имеет значение во всём мире.

Затем то, что произошло, всплывает в его памяти, и я вижу, как он медленно замыкается: тени сгущаются в его глазах. Радость и изумление постепенно исчезают, сменяясь тем самым чувством, которое я меньше всего хочу в них видеть.

Горе.

— Что случилось, Гейб? Расскажи мне, — мой голос звучит хрипло.

Он сглатывает, открывает рот, затем снова закрывает его, снова сглатывает. Моё сердце начинает бешено биться в груди, а он осторожно обнимает меня за талию, прижимая к себе, словно может также собрать воедино и мой разум.

— Бог, которого мы оставили позади, тот, что был в камерах… Он выбрался, пока нас не было.

Моё сердце бешено колотится, и хотя он чувствует это у себя на груди, я уверена, Гейб продолжает срывать пластырь одним резким движением.

— Он использовал свой Дар, чтобы это сделать, дождавшись, пока всех там начнут кормить. Он убил оперативника, который спустился туда. Заставил Ксандера застрелиться — на записи это выглядит как самоубийство, но мы-то знаем правду. Когда оперативник не вернулся наверх… Вивиан пошёл его искать. Он проверил камеры, но смог увидеть только ноги Ксандера. Мы не знаем, о чём он думал, когда пошёл туда один.

Моё сердце подступает к горлу.

Гейб снова сглатывает, его голос звучит странно:

— Богосвязанный убил Вивиана. В тот момент, когда тот вошёл в подвал, он подчинил его и убил, а затем покончил с собой.

Мои глаза наполняются слезами, разум пустеет, в голове возникает низкий гул белого шума. Гейб продолжает говорить, вываливая на меня все эти душераздирающие, опустошающие подробности:

— Сойер нашёл тела, когда проводил сканирование безопасности по всем зонам. Когда он перепроверил записи с камер, он обнаружил, что Богосвязанный бормотал что-то на другом языке. Когда мы вернулись, Нокс перевёл это — это был старый диалект латыни, какой-то пережиток его времени на Земле. Он понял, что мы поглощаем Богосвязанных. Их души, я имею в виду.