Чтение онлайн

— Они ищут Сеньку, стрелецкого сына, шо был у Стеньки Разина есаулом, коего теперича кличут Григорием Большим. Год назад он ярославского воеводу Бутурлина под воду спустил. А нынче на Ярославле сел младший брат того Бутурлина и сильно злобствует. Домку, жену того Сеньки, собственноручно порешил. Уж по глупости приставам сказал, чё им того Сеньку не в жись не споймати, вот они и озверели.

— Уж не Сенька ли энтот пограбил царёв меховой обоз? — медленно спросил Андрей, весь затаившись.

Но мужик был возбуждён и выпалил всё без утайки:

— Не, то дела князя Якова Яковлевича Сеитова да мужиков с Гнилого хутора, чё под ём. Он мзду самому боярину князю Милославскому Ивану Богдановичу даеть, наш воевода его не имает, он ему не по зубам.

Андрей молчал. Как и мыслил, усё на Гнилом хуторе.

«Не, бояри знатные, русский мужик не дурак, не дурея вас, усё знает, усё примечает. — Ярость закопошилась у него в мозгу. — Непонятно только, почему из грязи вылезти не могет. — Ярость и злоба не утихали. — Надо бежать отсюдова и попасть к энтому Сеньке. Попробовать натравить его на энтого князя Сеитова, а уж посля доложить в Разбойный приказ князю Одоевскому, хто царёв обоз пограбил. А так дела не будет. Ну, поведаю о ём, схватят его, он мзду поболе боярину князю Милославскому отвалит и далее разбойничать будет, а я ещё виноватым окажусь».

Андрей приподнялся и на четвереньках подполз к углу амбара, сунул руку под нижнее бревно. Сруб был поставлен прямо на землю. Андрей руками стал выгребать песок из-под бревна, а мужик вначале с удивлением смотрел на него, затем стал помогать. Не прошло и получаса, как они прорыли лаз, в который можно было протиснуться плашмя. Первым выполз Андрей, мужик последовал за ним. Лес почти вплотную примыкал к стене амбара, и ползти пришлось недолго. Стрельцы о чём-то болтали на поляне, не обращая внимания на шорох листвы. Добравшись до кустов, беглецы поднялись и осторожно стали уходить вглубь леса и, отойдя на достаточное расстояние, бросились бегом.

Бежали долго, пока окончательно не запыхались и не упали под берёзы у кромки леса. Здесь на лежащих в высокой траве беглецов опять навалились, стали выкручивать назад руки и связывать.

«Неужели догнали», — подумал Андрей, но когда его перевернули, увидел четырёх мужиков с топорами за поясом.

— Северьян, ты што, озверел?! — заорал его сотоварищ по побегу на одного из мужиков.

— Аткелева я знал, што энто ты. Кругома приставов да стрельцов понатыкано. — Говоривший повернулся к мужику с пищалью: — То Матвей, мужик с моей деревни.

Тот, что был с пищалью и, вероятно, являлся старшим, посмотрел на Андрея:

— А енто хто?

Связанный Матвей бросился рассказывать и объяснять о приставах, амбаре и побеге. Мужик с пищалью дёрнул бородой, пленников подняли на ноги и развязали.

— Тебе пока возвращаться на деревню незя, — заговорил старший, обращаясь к Матвею. — Вот утихнет усё, тогды вернешьси, а пока у нас погостюешь.

Мужики углубились в лес. Андрей поплёлся сзади. Долго кружили по ельнику и, окончательно сбив с толку двух гостей, подвели к болоту, перекрестясь, двинулись дальше. Цепляясь за ветки хилых деревьев, переходили с кочки на кочку, устремляясь куда-то к центру болота. Так шли, пока впереди не показался лесистый остров, где оказалось десятка два шалашей да дюжины три молодцев с рогатинами. Но более всего удивил Андрея атаман. На голову выше его, в плечах шире, словно богатырь из былины, а лик, как у девицы, светел, румянец как у дитя годовалого, волос русый, вьётся.

«Такому по девкам шастать, а не разбоем воеводить», — подумал Андрей.

Оба остановились друг против друга, рассматривая и изучая.

— Ты хто такой? — спросил врастяжку атаман.

— Торговый человек московского купца Григория Микитникова. Тутова недавно царёв обоз с меховой рухлядишкой пограбили, мене хозяин послал, можа тот лихой человек продаст ему те меха по умеренной цене.

— Граблено и ворованно добро скупаешь?

— Жизня всему научит.

— Мы лишнего не берём, лишь на пропитание.

— То мене уже ведомо. Ведомо и то, што энто он содеял, князь Яков Сеитов.

— Мене што с того?

— А также мене ведома, што ты, как и блаженной памяти Стенька Разин, дворян и бояр ненавидишь, воеводу ярославского под воду спустил. А князь Сеитов того же племени, барского. Ты б тому князю голову скрутил, а рухлядишку себе прибрал, а мой бы хозяин у тебе бы усё скупил.

— Ну ты и лиходельник, тебе чаво, человеческа кровь чо вода? А если я тебе порешу?

Особо стараться делать испуганный вид Андрею не пришлось, внутри и так всё давно сжалось.

— Да на то добро вы усю зиму безбедно прожить сможете.

Мужики сгрудились, слушая их разговор. Атаман задумался.

— Ладново, пошарим в амбарах князя Сеитова, но ты с нами пойдёшь, — зло выпалил он. — Пущай та кровь и на тебе будет. — Затем повернулся к мужикам: — Где, где, а у Гнилого хутора стрельцы нас не ждут. Северьян, а ты присмотришь за энтим. Дай ему палаш, поглядим, на что он годен.

В набег на Гнилой хутор взяли даже мужика Матвея, приведённого с Андреем вместе.

Во всей ватажке Андрей насчитал одиннадцать пищалей и три пистоля, остальные были с топорами и рогатинами. Одного маленького юркого мужика атаман послал вперёд. К хутору подошли, когда почти совсем уже стемнело. Юркий мужик ждал на околице. Он подошёл к атаману и тихо сказал:

— Сам здесева.

— Ну и то к добру.

В первую избу хутора влетели без усилий. Но из второй при виде мужиков с топорами дали нестройный залп, и двое из нападающих упали. Понимая, что, перезарядив пищали, те выстрелят вновь, Андрей рванулся ко второй избе. Северьян — за ним. Они сцепились с выскочившими тремя боевыми холопами. Из темноты показался всадник на великолепном жеребце, с налёту зарубил одного из нападавших. Атаман схватил жердь, сбил седока с коня и, выхватив саблю, рванулся к упавшему. По богатой одежде Андрей понял, что это и есть князь Яков Яковлевич Сеитов.

Северьян воткнул рогатину в одного из трёх противников и пока тянул её обратно, другой саблей разрубил ему лицо. Андрей, пользуясь своей саблей как дротиком, метнул её в третьего холопа, и она проткнула его насквозь. Обливаясь кровью, Северьян вцепился в горло своему обидчику и упал вместе с ним на землю. Видя, что атаман добивает князя, и пользуясь тем, что никто на него не обращает внимания, Андрей вскочил на княжьего коня и погнал в темноту.

Всю ночь он плутал по окрестности и лишь к рассвету выбрался к Ростову, услышав колокольный звон, который был для него теперь как указующий, куда двигаться.

Переодевшись в городе в кафтан стрелецкого сотника, он почти сразу уехал со стрельцами на Москву.

ервого сентября 1672 года Русь праздновала начало 7181 года от сотворения мира. После выезда и торжественной службы Алексей Михайлович в окружении очень близких людей, а также взяв жену и сыновей Фёдора и Петра отъехал в село Преображенское. Стараниями окольничего Артамона Матвеева по слову царя, данному царице, там был поставлен Потешный двор, внутри которого содеяна палата со сценой и боковым балконом для музыкантов. Ещё в июне из Германии было приглашено восемь актёров-комедиантов и одиннадцать музыкантов. Этого количества явно было маловато, и пастор Иоганн Годфрит Грегори, поставленный над первой на Руси театральной труппой, подобрал на ярмарках талантливых скоморохов и дудочников, а где просто взял царёвых холопов и начал учить их театральному искусству. В честь празднования нового года было решено, по наущению Артамона Матвеева, поставить «Эсфирь».