Чтение онлайн

— Как ты? — аккуратно поинтересовалась Нина. — Как себя чувствуешь?

Вместо ответа я подняла большой палец вверх.

А что я могла ей ответить, если я практически ничего не чувствовала?

Через минуту показался Семен. Подойдя к нам, он кинул свой рюкзак на лавку и внимательно посмотрел нас.

— Что с вами? — нахмурился он. — Вы своими носами землю вспахали. Хоть картофель сажай. Если вы собрались бороться, то с таким настроем, наши планы обречены на провал. И почему я вечно связываюсь с дохлыми девчонками? Вообще не выгодно, но, я с вами. Цените это.

— Ты что-нибудь узнал? — резко вставила я.

Парень покачал головой.

— Нет. Их не было в школе, а причины никому неизвестны.

Я наградила его сомнительным взглядом. Нахмурилась.

— Странно. И даже твоя мама не знает, где шляется ее сынок?

— Я говорил, про Рыбина и его друзей, Злата, — мой вопрос задел его.

— А, по-твоему, Саша у них в качестве кого? Старшей няньки? А? Кого? Открою тебе один секрет: он и есть друг Рыбина!

Устало выдохнув, Семен потер переносицу.

— Понимаешь, Злата, я сильно сомневаюсь, что Саша мог убить твою собаку. Я не верю. Это был кто-то другой.

Я опешила.

— Но это был он!

— Ты не можешь знать наверняка. А я знаю, что Саша не такой.

Мое терпение лопнуло. Подскочив с лавочки, я встала напротив него.

— А какой он, Сема? Добрый? Ласковый? Безобидный мальчик? Он и мушки не обидит, так?

— Нет, но я уверен, это был не он.

Не выдержав, я вцепилась в его куртку.

— Он оставил нож в моей собаке, — прорычала я не своим голосом. — Он даже не подумал забрать его. Он — подонок. Гад! А ты защищаешь его? Хочешь выгородить своего братика, да? Переживаешь? Не хочешь, чтобы он пострадал? Пусть он и дальше режет всем глотки, главное, чтобы мамочка не огорчалась. Так, Сема?

Соколов смотрел на меня сочувствующими глазами.

— Прекрати, Злата, — вступилась Нина. — Сема здесь не причем. Не надо так говорить.

Мои пальцы разжались. Я взглянула на подругу.

— И ты туда же? — меня покачнула волна разочарования. — Ты тоже думаешь, что блаженный Саша не мог зарезать Каштанку? Жалеете его?

— Ну нет же, Злата, — она изнемогающе топнула ногой. — Не говори ерунду. Просто нужно во всем разобраться.

Меня пробило нервным смехом.

— Разобраться? Да как же ты не поймешь, что не в чем больше разбираться! Это гребанное братство отравляет мою жизнь. Не вашу! Мою! Соколов старший отравляет ее! Каждый удобный случай, они проходятся по мне своими грязными ботинками! Ладно, на меня плевать, — воздуха не хватало. Мой голос сорвался. — Как быть с дедушкой? С Каштанкой? За что пострадали они?

Нина замерла. Сема заметно напрягся.

— Причем здесь дедушка, Злата?

— Ты не заметил? Он тоже мертв! — выпалила я, совсем позабыв о своем кошмарном секрете.

— Ты что-то знаешь? Ты знаешь, кто убил его? — Сема потянулся ко мне, но я отпрянула. — Злата!

— Ничего я не знаю, ясно? — я запустила пальцы в волосы. У меня началась истерика. — Что им надо от меня? Что твоему брату нужно от меня? Я устала быть мишенью. Я устала терять всех, кто мне дорог, — слезы хлынули из глаз. Мои колени коснулись земли. — Я больше не могу так жить. Это невозможно. Я больше не хочу выкапывать эти долбанные могилы! Но, ведь, это делаете не вы! Какая вам разница до моих проблем? Никакой! Давайте, подождем немного, и скоро появиться еще одна детская могилка! Пусть Паша будет следующим — какая уже разница? Одним меньше, одним больше…

— Злата, — ко мне подбежала Нина, но я не дала себя успокоить.

— Не надо! Не подходи!

— Хватит! Не веди себя так! — ревела Нина. — Нам всем нелегко! Господи, какая же ты дура!

Проглотив ком слез, я с полной серьезностью посмотрела на Семена.

— Помогите мне разобраться, — прошептала я. — Помоги наказать их.

Поджав губы, Семен приподнял меня с земли и поставил на ноги. Отряхнул. Поправил капюшон.

— Я всегда буду тебя защищать, Злата, — сказал он. — Мы не дадим тебя в обиду. Слышишь?

Я хотела верить Семену. Впрочем, меня не было другого выбора. Пусти я все на самотек, мою жизнь продолжат рвать в клочья, но и бороться одной — не смогу. Мне приходиться верить, что пойдет против брата ради меня.

***

Покинув лес, мы вышли на дорогу. Мы молчали. Каждый думал о своем.

— А я ему как зарядил! — неподалеку стоял Жора, чем-то хвалился перед своими однокашниками. — Глаз посинел. Тот в слезы. Все Цветковы — нытики! Что сестра, что брат.

Его слова подобно булыжнику зарядили мне в затылок. Я остановилась. Каждая клеточка моего тела напряглась.

— Злат? — запереживала Нина, уловив мой недобрый настрой.

Сжав кулаки, я подошла к компании малолеток и схватила самодовольного Жору за грудки.

— Где мой брат, ублюдок? — я походила на свирепого зверя, который готов перегрызть глотку любому, кто сделает неверное движение. — Говори!

Малец смотрел на меня перепуганными глазами.

— Домой побежал, — заикался он. — Он сам виноват. Я лишь защищался.

Я принялась трясти его, как мешок с картошкой.

— Что ты ему сделал? Что ты сделал ему, мразь?!

Перепугавшись, детвора сделала несколько шагов назад. А вот меня оторвали сильные руки.

— Ты совсем уже озверела? — Сема оттащил меня от малолетки. — Это дети.

— Это мрази! — брыкалась я. — Мелкие ублюдки! Если вы еще хоть раз подойдете к моему брату, я выпущу все ваши кишки, все дерьмо! Твари!

Малышня бросилась в рассыпную. Семен стойко терпел мои пощечины и царапки, а потом и ненормальный смех.

— Долбанная истеричка…

***

Я не помнила, как Семен довел меня. Перестраховавшись, он проводил меня до самого крыльца, но не ушел.

Обернувшись к парню, я слабо усмехнулась.

— Боишься, что я дом спалю, м?

— Узнай, что с Пашкой и выходи, — приказал он. — Нужно спокойно поговорить. И поживее.

Забежав в дом, я увидела тетушку. Крутясь возле печи, она занималась готовкой и непринужденно подтанцовывала.

— Где Паша? — резко спросила я.

Неохотно повернувшись, Клавдия дернула плечом.

— А мне на кой знать? — пренебрежительно кинула она. — Пришел с фингалом. Весь в соплях. Обработать не дал. Побежал куда-то. На станцию, кажется.

Все внутри меня похолодело.

— И ты отпустила его? Ты отпустила его на станцию? Одного?

Клавдия округлила глаза.

— А мне что за ним по пятам ходить? Поплачется да придет.

Я прикрыла рот ладонью и пошагала на выход, едва держась на ногах.

— Сема! — завопила я и припала к нему.

Он поймал меня.

— Я слышал, слышал, — его руки схватили мое лицо. Его взгляд был уверенным. — Не смей впадать в истерику, ладно? Это всего лишь станция. Мы сейчас пойдем туда и заберем Пашку. Целого и невредимого. Ты поняла меня?