Чтение онлайн

Грех было пройти мимо такого человека, особенно когда мне передали резюме, подготовленное фон Бером. Я тут же отправил деньги на покрытие всех долгов, выдал инженеру подъёмные, и уже через неделю тот был в Москве. Мне понравилась такая решительность и желание работать.

Самойлов сразу предложил переводить печи на кокс. Каменный уголь, прокалённый без доступа воздуха, даёт гораздо больше жара, чем древесина. И не надо вырубать леса. Прикинувшись неучем, я спросил, где брать кокс. Инженер ответил, что его надо делать самим, а для этого нужен уголь.

Он уже знал, что я купил земли с залежами каменного угля в нескольких вёрстах от Ясенково. Ведь проект переоборудования тамошнего завода родился не вчера. Только у прежнего хозяина не было денег и времени. У меня же этого добра хватает. Поэтому мы сразу ударили по рукам, инженер получил хорошее жалование и сразу уехал в Калужское наместничество, чтобы до холодов провести рекогносцировку местности, в частности, залежей угля. Кстати, мы уже начали потихоньку разрабатывать один пласт, построив шахту и наладив логистику. Надо же топить дома? Так зачем рубить деревья, если угля вдосталь?

Надо бы подкинуть эту идею Волконскому и запретить топить в Москве дровами. Естественно, сначала необходимо начать добычу угля около Первопрестольной, благо его хватает. Пусть князь со товарищи организует собственный бизнес. Я ему ещё с технологиями и специалистами помогу. Мне нужны хорошие отношения с властями.

Поэтому мы сейчас сидим в недавно построенном здании заводоуправления, пьём чай и обсуждаем текущие дела.

– Решение построить шахту у хутора Петровка мне понравилось. Оттуда до завода около десяти вёрст по реке и есть неплохая зимняя дорога. Однако выбранное месторождение непростое. Основной пласт угля залегает на глубине более пятнадцати саженей, – инженер водил карандашом по самодельной карте земель, прилегающих к Ясенково. – Если предприятия выйдут на проектную мощность, то мы выработаем верхний слой за два года, и нам придётся углубляться. Что приведёт ко многим сложностям. Наиболее перспективное из близлежащих залеганий угля – деревня Палики, что в двадцати вёрстах на юге. Там рядом тоже есть река, но придётся тянуть баржи вверх по течению. Поэтому я предлагаю остановиться на месторождениях, расположенных севернее Сухиничей и возле Козельска.

При упоминании двух населённых пунктов я мысленно усмехнулся. Недавно я их посетил, но точно не с геологоразведочной миссией. Рассматриваю точки на карте и понимаю, что человек говорит дело. Недаром Самойлов за два месяца изучил всё наместничество. В который раз убеждаюсь, что в этом времени мне везёт на фанатов своего дела.

– Уголь – это полдела, – продолжил инженер, а мы с Олешевым внимательно слушали. – Сначала его надо извлечь, а потом превратить в кокс, используя особые печи. Это такие кирпичные сооружения весьма сложной конструкции. Работать на них придётся круглый год, и люди нужны обученные.

– У вас ведь есть чертежи печей и всего остального? – после кивка Самойлова продолжаю. – Делайте, что считаете нужным. Андрей Владимирович вам поможет с деталями и организацией, а я выделю любые средства с людьми. Только прошу пока не увлекаться научными изысканиями. Направьте все ресурсы на строительство предприятий и обучение работников.

Оба собеседника одновременно кивнули. Чую, что они нашли общий язык!

Плавно разговор перешёл к главному – домнам. Те, что стоят сейчас, дают мало чугуна и жрут много топлива. Самойлов предлагает построить две новые домны, повыше, с подогревом воздуха. На коксе они выдадут в три раза больше металла при таком же объёме топлива, что древесный уголь. В этих нюансах я плаваю, поэтому лучше положиться на специалиста.

Тем временем инженер достал новый рулон бумаги и развернул его. На столе оказался чертёж печи и схема завода.

– Здесь должна стоять новая домна. Сначала построим одну, проверим, проведём пробную плавку и далее можно задуматься о второй, – Сергей ткнул пальцем в крестик на карте. – Лучше ставить её у реки, чтобы можно было подвести уголь с шахты. Но немного выше, ведь у нас скоро начнётся строительство плотины и установка водяных колёс. Сырьё до цеха будем доставлять по рельсам в вагонетках.

Я улыбнулся, потому что сам думал о чём-то подобном. Только глупо лезть с советами к знающему человеку. И вообще, пусть люди сами думают и ищут. Самойлов в этом плане молодец! Он просто заимствует идеи англичан и адаптирует их под российские реалии. Ничего, мы это переживём.

Далее Самойлов с Олешевым погрузились в подробности. Мне оставалось только поддакивать с умным видом, и подтверждать финансирование их хотелок.

Забавно, но инженер с управляющим сначала не поняли мой план создания полноценного рабочего посёлка. Мол, к чему такие траты? И вообще, крепостные могут работать за еду. Пришлось объяснять.

– Моя задумка – это не только строительство завода и переход на новое топливо. Всё гораздо сложнее. Я хочу создать учебно-производственный центр. Ясенковский завод правильнее называть форпостом, от которого будет отталкиваться целая сеть предприятий. Не только чугунолитейных, но и стеклодувных, ткацких и механических. Основная проблема неразвитости русской промышленности видится мне в отсутствии системного подхода. А также в использовании труда крепостных, фактически рабов, прикованных к заводам. Что может нам дать такая форма хозяйствования в перспективе? – оглядываю притихших собеседников и отвечаю на свой вопрос. – Ничего. Это тупик, что доказали англичане, голландцы и французы. По крайней мере, они давно начали механизировать производства и удешевлять его. Тот же уголь – при правильном подходе гораздо эффективнее во всех смыслах.

Делаю небольшую паузу и допиваю чай, закусив его булочкой. Местная повариха печёт просто божественно!

– С чем в первую очередь сталкивается русский заводчик? Правильно, с отсутствием обученных сотрудников. Это касается как инженеров, так и мастеров. Вот я и задумал сделать Ясенково кузницей кадров. Мы будем не просто внедрять прогрессивные новинки, но и воспитывать нужных людей. А для этого им нужно создать достойные условия. Чтобы работники не только хотели трудиться именно здесь, но и убедили в этом своих детей. Подготовка толкового мастера занимает примерно десять лет. Причём обычно обучение идёт беспорядочно. Каждого человека учат в меру разумения наставника, часто скрывают какие-то знания, стараясь передать их сыну. В общем, классические европейские цеха, давно умершие.

– Для этого вы строите мужикам дома, даёте землю под огороды и платите жалованье? – со скепсисом произнёс Олешев.

Вроде взрослый и опытный управляющий, человек под сорок. Но не понимает элементарных вещей.

– Скажу больше. Я построю в Ясенково школу, где буду учить детей крепостных и иных работников. И одновременно здесь откроется ремесленное училище, где все желающие, даже мужчины в возрасте, смогут повысить свои навыки. А заводы, мануфактуры и шахты выступят дополнительной опорой, где работники смогут проходить практику. Таким образом, мы получим собственные кадры. С учётом того, что по истечении десяти лет достойного труда я буду давать вольную работнику и его семье, то можно рассчитывать на его лояльность. Дома же с огородами и достойная оплата привлекут сюда других людей, а также дадут верный ориентир остальным крепостным. К сожалению, не все понимают пользу образования. Но когда их соседи и даже дети встанут на несколько ступенек выше, получат свободу и просто начнут больше зарабатывать, задумаются даже самые глупые.

Так как Самойлов с Олешевым молчали, я продолжил.

– Касательно условий жизни и труда. Есть в этом и обычный расчёт. Довольный, здоровый и сытый человек работает гораздо лучше. Как мы уже обсуждали, подготовка мастера занимает десятилетие. Очень глупо потерять его из-за обычного заболевания. Где мне потом искать кузнецов или плавильщиков? С неба они не падают и на деревьях не растут. Поэтому в Ясенково вскоре появится собственная больница, и лечить мы будем всех бесплатно. Вернее, за мой счёт. Это обычная арифметика. Все вложения оправдаются сторицей, пусть через несколько лет и не сразу станут заметны.