Чтение онлайн

Собравшиеся закивали и зашептались, а я мысленно улыбнулся. Это моя маленькая победа! У Шереметевых подобная схема с успехом используется много лет. Но остальные вельможи отнеслись к ней со скепсисом, пришлось их долго убеждать. Прогрессоры вроде осознали, что люди, получившие стимул в виде свободы, денег и положения в обществе, готовы свернуть горы.

Также я поблагодарил себя за идею со школой в Вешняках, ставшей отличным полигоном для обкатки учительских кадров. Кстати, о методике уже напечатали в «Коммерсанте». Верю, что однажды наш опыт используют в масштабах государства. Пока об этом наивно даже думать.

Шутка ли, но в России нет коллегии, отвечающей за образование. «Частная комиссия об училищах и призрения требующих» создана лишь в мае 1768 года. Она занимается составлением общего плана народного просвещения. На самом деле враньё и обычная говорильня! На бумаге Екатерина – передовая правительница, в том числе заботящаяся об образовании. По факту в стране до сих пор нет государственных школ. Шевеления в этом направлении начались, когда тревогу забили военные, особенно артиллеристы, которым необходим грамотный личный состав. Частично ситуацию спасают редкие церковные школы. Только этого мало.

Ещё при Петре I, полностью провалившем создание системы образования, ситуацию взяли в свои руки именно военные, начав учить людей при полках. Армии требовались не только наводчики, сапёры и инженеры, но и банальные писари. А где их взять? Правильно, воспитать, так как властям наплевать. Но через пятьдесят лет ситуация достигла абсурда, ведь потребность в грамотных людях увеличилась кратно.

Однако ничего не меняется. Например, упомянутая комиссия в 1771 году разработала проекты о низших деревенских училищах, о низших городских училищах и об училищах для иноверцев. Однако за прошедшие три года ситуация не сдвинулась с места. По словам князя Щербатова, неравнодушного к теме образования, в казне нет денег. Сотни тысяч на фаворитов и безвкусные празднества есть, а в десять раз меньшей суммы нет. В этом вся Екатерина – декларация о намерениях и хвастовство вместо дела. Думаю, немка даже рада моей активности в том, что касается сфер, где мы подменяем государство. В первую очередь дело касается денег, которые можно сэкономить, отложить необходимость решения проблемы на потом и предаваться развлечениям. Ведь жизнь удалась!

– Теперь о Воспитательном доме, – князь затронул болезненную для всех нас тему. – Приют основали ещё при Елизавете Петровне. Однако за двадцать лет вместо помощи несчастным он превратился в рассадник болезней, хищений и смерти. Денег не хватает, присмотра нет, младенцы умирают сотнями[1], а управляющие с воспитателями только воруют. При помощи уважаемого генерал-губернатора мы решили взять дом под свой надзор.

Волконский аж расцвёл от самодовольства. Герой! Только Михаил Никитич забыл, что губернаторствует в Москве уже три года. Он палец о палец не ударил, пока МОП не всполошился, узнав о фактической фабрике детской смерти в центре города.

– Силами общества отремонтированы и расширены помещения. Для детей сделали удобные спальни, кухню, прачечную, – продолжил Трубецкой, продемонстрировав удивлённым гостям рисунки помещений. – Также расширен штат, и теперь на каждые пять младенцев приходится одна кормилица или нянька, а не одна на полсотни, как раньше. То же самое касается старших сирот: теперь на каждые тридцать детей положен наставник. Мы навели порядок с деньгами, заодно отправили под суд прежнего управляющего с большинством воспитателей. Самое важное, что детям обеспечен доступ к докторам. Раньше врача не вызывали, даже если ребёнок был при смерти. Зато теперь в Воспитательном доме работает лекарь, который осматривает всех новорождённых и лечит тех, кто заболел. Доктору платят из наших средств, чтобы он не зависел от чиновников. Ещё по договорённости с князем Волконским воспитанники могут получать медицинскую помощь в Лефортовском госпитале. Что крайне важно и уже спасло десятки жизней.

В зале зашумели. Среди присутствующих нет изуверов и откровенных циников. Многие действительно не знали о происходящем. Даже по меркам этого безразличного к людским страданиям времени в Воспитательном доме творилась форменная дичь.

– Уже через месяц в Москве открывается Приют для кающихся грешниц.

Я сначала не понял, о чём вещает Дмитрий Юрьевич, но он пояснил. Почему-то этот проект прошёл мимо меня. Оказалось, так называли приют для падших женщин и матерей-одиночек. Идея простая: мать, которая не могла прокормить ребёнка, часто бросала его на улице или несла в Воспитательный дом, где он, скорее всего, умирал. Прогрессоры решили найти другой выход.

– В Приюте мать с младенцем может жить до двух лет. Ей дают кров, еду, работу по силам. Если она хочет оставить ребёнка, то его передадут в Воспитательный дом или на усыновление. Если мать желает устроиться в жизни, то мы поможем ей найти жильё и работу. Главным образом при самом заведении, где начнут действовать различные мануфактуры. Деньги на богоугодное дело выделил Прокофий Демидов, за что ему отдельное спасибо.

Народ зашушукался ещё активнее, одобряя поступок заводчика. А я начал ещё больше уважать этого человека, имеющего в обществе имидж чудака. Угу. Будь хоть десятая часть дворян такими неравнодушными людьми, то мы бы лет за пять решили все социальные проблемы страны.

– Первая московская общественная больница откроется через полтора года. Это наш самый большой и дорогой проект, – Трубецкой перешёл к главному нашему детищу. – Фундамент заложили на Якиманке, где у города за символическую плату приобретён участок. И снова спасибо нашему генерал-губернатору! Проект столь нужного заведения сделал небезызвестный Матвей Казаков. Думаю, архитектор надолго перебрался из Санкт-Петербурга в Москву. Ему решено поручить строительство остальных сооружений, согласованных членами МОП. Касательно больницы, то уже возведены стены главного здания. Но снова всё упирается в персонал. К сожалению, с докторами в России даже хуже, чем с учителями. Десять толковых юношей уже отбыли в Лейден за наш счёт, где начали изучать медицинские науки. А в обратном направлении к нам последуют уже состоявшийся доктор Григорий Фёдорович Соболевский и два голландца. За что давайте поблагодарим графа Шереметева, выкупившего контракт Соболевского у Военной коллегии и нанявшего иностранцев. Также известный эскулап ван дер Хек обязался подготовить к нужному сроку семь лекарей и два десятка фельдшеров. А ещё герр Йоханнес обещает нам целых три акушера, что должно снизить смертность среди рожениц и младенцев.

Тут Волконский впервые подал голос. Князь спросил, не слишком ли дорого выходит содержание больницы. Ведь в перспективе учреждение передадут на баланс города. Трубецкой ответил, что дорого, но всё посчитано. Больница начнёт принимать не только бедных, но и тех, кто может оплатить лечение. Они и должны покрывать расходы. К тому же часть лекарств и перевязочных материалов будут поставлять наши мануфактуры по себестоимости.

Не знаю, насколько это сработает. Скряг среди дворян хватает. Тот же Потёмкин переложил на казну даже содержание собственного стола в размере восьмисот рублей. Такой упырь за лечение не заплатит.

Я сидел и слушал, а внутри меня росло странное, почти детское чувство радости. Менее года назад мы начинали с кучки энтузиастов, которых считали чудаками. Зато теперь всё изменилось. Разумовский дал денег, Трубецкой – связи и организаторский талант, Демидов – опыт и ещё денег. Я, кажется, выступал главным заводилой, хотя на самом деле просто предложил напрашивающуюся схему объединения усилий.

И вот теперь в этом зале сидит генерал-губернатор, два десятка дворян, семь купцов и множество кандидатов. Они пришли не просто посмотреть. Волконский олицетворяет одобрение императрицы наших проектов. Многие уже в них участвуют, другие собираются начать. А ведь в сентябре, когда откроется большая часть объектов, состоится расширенное собрание МОП, куда съедутся неравнодушные люди со всей губернии. И это уже будет не локальная, а настоящая победа!

После доклада начались вопросы. Дворяне спрашивали про деньги – кто, сколько и на что дал. Купцы интересовались, где будут закупать лекарства и ткани для больницы. Волконский спросил, как мы собираемся контролировать расходы, чтобы деньги не уходили в карманы подрядчиков. Трубецкой отвечал чётко, без увёрток.

Я в разговор не вмешивался. Мне просто хорошо от собрания и дискуссии. Хоть вопросы о деньгах кажутся немного некорректными. Главное, что совершенно разные люди сидели в одном зале и обсуждали общее дело. Значит, не всё так плохо в стране.