Чтение онлайн

Я не знал, что ответить. Мы стояли друг перед другом, со свечами в руках, и несколько секунд промолчали, смотря друг на друга в глаза.

– - Да я с тех пор, как мы в Шуманихе, -- заговорила, наконец, Варенька, -- гораздо меньше занимаюсь живописью; много дела по хозяйству, надо присмотреть за этим домом; да еще вот старую библиотеку здесь перечитываю.

Она кивнула головой по направлению к одной из зиявших на нас своей темнотой дверей в соседние комнаты.

– - А здесь и библиотека уцелела?
– - спросил я.

– - Да, но только все больше старые книги. Впрочем, есть много любопытного.

– - Можно посмотреть?

– - Пожалуй... пойдемте, -- ответила она немножко нехотя.

IV

Со свечами в руках мы направились в темные комнаты. Кругом мертвая тишина, и было что-то таинственное в этом шествии.

До библиотеки нужно было пройти несколько комнат, гостиную, залу, еще гостиную, биллиардную, какой-то коридор. Я останавливался, стараясь, при слабом мерцании свечи, разглядеть то ту, то другую подробность старинной обстановки. Варенька уходила вперед, я догонял ее. Повернув из коридора в высокую, узкую дверь, мы вошли в библиотеку. Темные, дубовые, со стеклянными дверями, шкапы тянулись вдоль всех стен, от полу до самого потолка; большой диван, обитый коричневой, местами прорванной клеенкой, занимал всю стену у двух окон, выходивших в сад; длинный дубовый стол среди комнаты, и около него несколько таких же, как и диван, клеенчатых кресел; на столе карсельская масляная лампа с часовым механизмом, -- таков был общий вид библиотеки. Увы, сквозь стекла шкафов виднелись большею частию пустые полки.

– - Тут, говорят, была большая библиотека, много иностранных книг, -- пояснила мне Варенька, -- их все увезли в Петербург; осталась только часть русских.

Я осветил несколько полок. На желтых кожаных корешках резко выделялись красные, сафьянные наклейки с тисненными золотом названиями книг и авторов. Тут были: "Сто русских литераторов", издаваемых Смирдиным, "История Государства Российского" -- Карамзина, Ролленева "Римская История", переведенная Тредьяковским, отдельные издания романов Вальтер Скотта. Были тут и сравнительно новые для того времени журналы: "Библиотека для чтения", "Русское Слово", "Отечественные Записки", "Современник".

– - Что же вы тут читаете?
– - спросил я Вареньку, не вдаваясь в дальнейший подробный осмотр полок.

– - А все, что придется, по порядку, -- просто и наивно ответила она.
– - Беру книгу и просматриваю. Нравится -- зачитываюсь, не нравится -- ставлю книжку обратно на полку. Я вот недавно последний том Карамзинской Истории кончила, а теперь, вон, в "Отечественных Записках" "Лукрецию Флориани" Жорж Занд читаю.

И она показала мне на стол. Там между каким-то шитьем, рабочим ящиком и последними номерами "Нивы" с картинкой мод, лежал развернутый том "Отечественных Записок". Я взглянул год: 1847-й! Я перевернул несколько страниц: Лукреция Флориани, Сальватор, Кароль, -- знакомые имена! Когда-то и я читал это!

– - Я здесь работаю, -- сказала Варенька, прибирая шитье, -- здесь и читаю. Это мой любимый уголок в доме.

– - А это что за дверь?
– - спросил я, указывая на маленькую стеклянную дверку между шкафами.

– - Это в зимний сад, -- ответила Варенька, и опять, как мне показалось, чем-то смутилась.
– - Большая дверь в него ведет из коридора, а эта -- для сообщения сада с библиотекой. Теперь, впрочем, в этом саду ничего нет... то есть растений нет... он был совсем пуст... а мы устроили там нашу живописную мастерскую. Да пойдемте, уж я вам заодно все покажу.

– - Это будет как будто ночной смотр, -- сказал я.
– - Представим себе, что мы вставшие из могил и прилетевшие сюда тени прежних владельцев этой усадьбы.

– - Зачем же тени, -- смеясь, возразила Варенька, -- я совсем не хочу быть тенью. Да мы, кажется, с вами на тени и не похожи.

Она веселым взглядом окинула меня и себя: действительно, мы были оба живые, здоровые люди, кровь и мясо.

Она повернула ключ в стеклянной двери, отворила ее, и мы вошли в очень большую и высокую, в два этажа, комнату со стенами из сплошных стеклянных рам. Над нами плоским сводом висел деревянный потолок, темно-синий с несколькими золотыми звездочками, немного потускневший. На старом, некрашеном полу виднелись следы когда-то лежавшего здесь слоя земли. В углах стояло по мольберту, и то тут, то там были расставлены на полу картины, загрунтованное полотно в рамах, краски. Чувствовалась духота, как бывает в теплицах, и пахло немного маслом.

– - Ну, видите, вот и наша мастерская. Только уж осматривать картины мы со свечой не будем -- закапать можно, да и папа не любит, когда без него их трогают. Это уж, если хотите, днем, или после, когда он сам приедет.

И как бы желая поскорее увлечь меня отсюда, она указала мне на дверь, выходившую на террасу -- в сад и парк, -- и сказала:

– - А вот лучше уж пойдемте, чтоб закончить осмотр нижнего этажа, на террасу, посмотрите с нее на сад.

По-прежнему держа в руках свечи, мы подошли к двери; но едва Варенька успела приотворить ее, как поток свежего воздуха, ворвавшись снаружи, погасил сразу обе свечи, и мы очутились в полном мраке.

– - Какая досада!
– - вырвалось у нее восклицание.
– - У вас есть спички?

Я пошарил в карманах и ощупал коробочку спичек, но в то же время я подумал, что в темноте-то оно гораздо интереснее, и ответил Вареньке:

– - Увы, нет.

– - Ну, все равно, -- сказала она, -- делать нечего. Вот взгляните на сад, если увидите что-нибудь, а потом пойдемте назад, -- я и впотьмах дорогу знаю.

– - Да и совсем не темно, -- возразил я, -- это только так сразу показалось, когда свечи погасли, а вот осмотрелись -- и все видно. Вы не боитесь темноты?

– - Я ничего не боюсь, -- ответила Варенька, как отчеканила.

Мы вышли на огромную террасу. Я невольно взглянул наверх: над террасой высоко вздымалась пологая односкатная крыша, упиравшаяся с одной стороны под крышу дома, а с другой поддерживаемая несколькими парами решетчатых пилястр с арками в восточном вкусе. И арки, и решетки -- все сплошь было перевито каким-то вьющимся растением, каким -- я не мог разглядеть во тьме.

– - Что это вьется? Виноградная лоза?
– - спросил я.

– - Нет, это просто хмель.

– - А как это похоже на плющ и виноград, вьющийся по стенам вилл и замков на юге. Да и вообще эта терраса переносит меня куда-то в другой край, в другие времена даже. А как хорош этот сад, окутанный мглой, темный, таинственный...

Широкая лестница вела вниз на садовую площадку, где было несколько заглохших цветочных клумб, а за площадкой начинались бесконечные аллеи высоких развесистых лип и кленов. Они казались непроницаемой стеной, и только между ними и террасой виднелся над нами небольшой клочок темного синего неба, и на нем ярко светились семь звезд Большой Медведицы.

– - Как здесь хорошо!
– - невольно вырвалось у меня.

– - Да, здесь хорошо!
– - убежденно и даже немножко восторженно произнесла Варенька. В каждом звуке ее голоса слышалось тихое, безмятежное счастье.

– - Вы довольны, что живете здесь?
– - спросил я.

– - Очень. Я была уже и так рада, когда папа получил место управляющего большим имением и нам сказали, что мы можем жить в барском доме. Но когда я приехала сюда и увидела всю эту прелесть, я была сама не своя; это превосходило все мои ожидания. Я бегала из комнаты в комнату, кружилась, вертелась, распевала, бегала сама с собой взапуски по длинным аллеям сада, забиралась в самую глушь, в густой кустарник, сама с собой аукалась...