Чтение онлайн

В обмен я просил у нее лишь две вещи – быть верной и родить ребенка, который унаследует все мое состояние. Всего два пункта. Неужели это так много?

С Надеждой меня познакомили родители – отец с мачехой. Привели ее в дом, когда я, в очередной раз, прилетел из Испании по делам. На тот момент я только планировал перевозить часть своего бизнеса на родину, а о полном возвращении в родные просторы не могло быть и речи.

Думал я так, пока не увидел Надю.

Никогда особо не доверял женщинам, предпочитал избегать серьёзных отношений, но с ней что-то пошло не так. Программа дала сбой, и я тупо поплыл. Влюбился, как какой-то сопливый школьник. Да так, что совсем голову потерял.

Я и раньше, что греха таить, испытывал особую слабость к высоким блондинкам с кукольными лицами. И тут мне показывают ее. Не просто красотку с обложки, а еще и умную, начитанную, умеющую поддержать любую беседу. Чем не идеал женщины?

Короче говоря, в свои тридцать четыре года, я впервые в жизни влюбился. Сам не понял, как спустя пару дней знакомства предложил встретить новый год вместе. А потом пошло-поехало. Свидания, совместные поездки, отпуск на частном острове в Греции.

Я и не заметил, как погряз в этом болоте по самые уши.

Несколько месяцев жил на две страны, пока не осознал, что все, созрел. Купил кольцо и сделал предложение. В том, что услышу от нее "да", не сомневался ни на миг…

Мне было хорошо с ней. Легко и комфортно. И я решил, что так будет всегда… Идиот! Бабам нельзя верить!

Знал и все равно попался. Баран!

Оставив машину у ворот, хватаю бумаги и направляюсь к ультрасовременному особняку с полным поддержанием системы «Умный дом».

Не успеваю дойти до массивных дубовых дверей, как экономка уже гостеприимно распахивает их.

Дородная женщина далеко за сорок, облаченная в черно-белую униформу с дебильным колпаком на голове, расплывается в глупой улыбке и чуть ли не приседает в реверансе.

– Руслан Аркадьевич, вы сегодня рано…

– Не твое дело! – рычу на бедняжку. Вид ее дурацкой униформы вконец срывает башню, и все мое хваленое самообладание летит к чертям. – Где она?!

Смотрит на меня огромными, полными ужаса, глазами и беззвучно открывает-закрывает рот. Так и тянет заорать, чтобы не бесила тупостью, но сдерживаюсь. Женщина ни в чем не виновата. Моя злость не имеет к ней никакого отношения.

Перевожу дыхание и, схватившись за переносицу, повторяю чуть спокойнее:

– Надежда… где?!

– У с-себя…

Молча прохожу мимо остолбеневшей домработницы и идну к лестнице.

Широкие ступени из белого гранита с плотным ковровым покрытием заглушают звук моих шагов.

Хозяйская спальня находится на втором этаже и по размерам больше напоминает царские апартаменты. Огромное помещение с высоким, украшенным сусальным золотом и цветочным орнаментом, потолком, личная ванная комната с джакузи, две гардеробные: для нее и меня, выход на террасу. Весь дизайн разрабатывался на заказ, специально для нас. Больше нигде в мире невозможно встретить нечто подобное. Все только уникальное. Безумно дорогое. Редкое… Ради жены-проститутки, мать ее!

Оказавшись у двери из красного дерева, с силой дергаю ручку и врываюсь в супружеское логово.

Цветочный запах ее духов сразу ударяет в нос, заставляя снова и снова чувствовать на языке горький вкус предательства и разочарования.

Ненавижу!

Сука, как же я теперь ее ненавижу!

Окидываю взглядом пространство, подмечая про себя мелкие, но порой доводящие до нервного тика, детали. Женская одежда, валяющаяся абсолютно в каждом углу – куда ни глянь, будь то изголовье широкой итальянской кровати, на которой спокойно могут уместиться четверо, или туалетный столик, заваленный разнообразными флаконами и тюбиками. Даже на полу лежит красная шелковая лужа – предположительно один из пеньюаров Надежды, приобретенных во время закрытого показа «Виктория Сикрет» в Париже. По мере того, как с глаз спадает пелена влюбленного идиота, внутри все сильнее и сильнее разгорается пламя раздражения и злости.

На себя.

На свою непроглядную глупость и слепоту во всех вопросах, касающихся этой женщины.

Начинаю ловить себя на том, что весь этот год, пока длился наш брак, супруга искусно манипулировала мной и моим отношением к себе. Подумать только, я ведь никогда раньше не замечал всего этого, в упор не видел ничего дальше собственного носа! Не обращал внимания на ее безалаберность и неопрятность. Да мне было глубоко плевать на то, что одежда и белье жены валяются по всей комнате! Я этого тупо не замечал.

Скажи мне об этом ещё каких-то два года назад засмеялся бы в лицом. А сейчас, будучи чертовым перфекционистом, я умудрялся игнорировать полное отсутствие порядка не только в доме, но и жизни.

Ради чего?

Из-за безудержного секса?

Возможности драть ее везде и во всех позах?

Неужели, сперма настолько сильно ударила мне в голову, что я полностью отупел?!

Эти вопросы сухим хворостом сыпятся в огонь моей ненависти, разжигая его все сильнее, доводят до апогея. Желание разрушить здесь все к чертовой матери бьёт по башке, ложится кровавой пеленой на глаза.

Дверь в гардеробную Надежды выношу с ноги.

По просторной, полностью обставленной шкафами и полками с одеждой, комнате разносится треск ломающегося дерева, а по мраморному полу разлетаются остатки петель, отбивая монотонный ритм.

Моя благоверная взвизгивает от неожиданности и подлетает с белоснежного кожаного дивана, что стоит по центру.

В белом махровом халате с обнаженными медными плечами и влажными после душа длинными высветленными волосами она походит на сказочную Сирену. В самой грязной и пошлой её интерпретации.

В меня тут же врезаются серо-зеленые глаза с расширяющимися от страха стеклянными зрачками. Пухлые, накаченные губки так и остаются раскрытыми, изо рта выглядывают жемчужные зубки.

Еще вчера этот вид подействовал бы на меня, вызывая мгновенный стояк и желание попробовать этот чудесный ротик, но сегодня я могу думать лишь о том, как она этим самым местом обрабатывала член своего фитнес инструктора.

– Русик, ты чего?!

Мелодичный голос Надежды кажется взвинченным, в нем проглядывается неуверенность.

Она смотрит на меня так, будто перед ней возник сам Люцифер – персонаж ее любимого сериала.

Ненавистное «Русик» срывает эмоции с предохранителей и служит пусковым механизмом к старту.

Не разрывая зрительного контакта, вытаскиваю из папки стопку глянцевых карточек и бросаю ей в грудь, не целясь.

Дождь из разноцветных кусочков бумаги падает к ногам «любимой», гримаса ужаса застывает на сделанном личике, густые брови вопросительно взлетают вверх.

Молчит.

Вылупилась на меня и сердито сжимает кулачки.