Чтение онлайн

– Я… нет. Я бы хотела Вам предложить свою дочь.

Он с чопорным английским высокомерием посмотрел на мать снизу вверх, некоторое время помолчал, а затем отчеканил:

– Да будет Вам известно, сеньора, что прислуга требуется для Уэльского графа сэра Харольда Рочерстшира, рыцаря Большого Креста ордена Бани. Считаете ли свою дочь обладающей всеми должными навыками и способной услужить такому человеку?

Не нужно описывать Вам реакцию моей матери, моментально понявшей, что крючок закинутой ею удочки случайно зацепился за слишком стоящий экземпляр, вытащить ей из воды который было совершенно не под силу. Но Вы не знали мою маму, мой дорогой друг! Это была великолепная женщина, способная своей добротой и простотой расположить к себе любого! Она не растерялась и не дала заднюю. Первый шаг был уже сделан, и не попробовать ступить второго было не в ее правилах.

– О, это великая честь, сэр! Пожалуй, даже я не справилась бы с такой задачей. Но моя Марчелла очень способная девочка во всех отношениях. И если бы Вы были так любезны дать ей шанс попробовать, я думаю, она смогла бы оправдать Ваши ожидания.

Мама в молодости читала много книг, и хотя война не коснулась ее лично, она хорошо знала историю и многие наградные ордена в том числе. Орден Бани – это один из древнейших и почтеннейших наград Великобритании, и во время Второй Мировой войны им были награждены великие люди за проявленный ими особый героизм во имя своей страны. Сам по себе факт столкнуться в жизни с таким человеком уже вызывал уважение и трепет, которые и проявила мать вкупе с должной манерой обращения, которая ей также была известна.

Молодой человек задумался. Он, кажется, был тронут смелостью и красивым слогом речи этой простой официантки в случайно выбранном им для обеда заведении.

– Я должен подумать и обговорить Ваше предложение с отцом. Сколько лет опыта имеется у Вашей дочери в гувернерстве?

Это был самый ожидаемо-провальный для матери вопрос. И она вспомнила простое правило, которому ее с детства учил ее отец: в любой, даже самой сложной и запутанной ситуации, всегда говори правду; и даже если она тебя не спасет, то тебе будет не стыдно потом поднять голову и посмотреть в глаза тому, кому ты ее сказала.

– У нее, к сожалению, совсем нет опыта… Но у меня их шестеро, детей. Марчелла самая старшая, и воспитала всех остальных, пока мы с мужем зарабатывали деньги, чтобы прокормить их…

Мама поняла всю неловкость и глупость своего положения, опустила голову и отвела глаза, ожидая уже очевидного отказа и, быть может, даже саркастического смеха в свой адрес. Однако молодой мужчина лишь слегка и, как ей показалось, совершенно не злобно усмехнулся и после небольшого мешканья достал что-то из заднего кармана брюк.

– Завтра мы отбываем, но через месяц вернемся снова. Этого времени будет достаточно для меня, чтобы уладить все со своей стороны, и для Вас, чтобы оповестить дочь и собрать необходимые вещи. Вот моя визитная карточка. Пожалуйста, наберите меня через 20 дней, и я сообщу Вам наше решение. – И затем, немного помолчав, заключил: «Вы смелая женщина, и только поэтому я сделаю для Вас все возможное».

На визитке, протянутой им ей, были указаны полный адрес, телефон и имя: сэр Эдвард Рочерстшир.

Должно быть, молитвы моей матери были услышаны небесами, потому что в назначенный день, когда она позвонила уважаемому господину, он с радостью встретил ее голос в трубке:

– Здравствуйте, Марта. Разумеется, я помню Вас. К сожалению, мы не поедем в Италию по делам, связанным с бизнесом, в ближайшее время, но вопрос Вашей дочери Марчеллы решен в ее пользу. Пожалуйста, определяйтесь по срокам вашей готовности приехать и позвоните мне, – я помогу со всеми организационными моментами по поводу перелета. Контракт мы заключать на первые полгода не будем. Оплата будет хорошей, можете не сомневаться. Все детали Марчелла узнает по прибытии. Спасибо.

Так я и отправилась в Англию, где мне суждено было задержаться надолго…

– Скажите, мистер Грот: когда Вы уезжаете с острова?

Я не сразу сообразил, что вопрос адресован мне, и Марчелла его повторила, поняв мою увлеченность ее рассказом.

– Мое отбывание в раю будет длиться еще две недели, к сожалению. Я уже сто раз пожалел о том, что поехал сюда на так долго.

– Боюсь, тогда Вам придется неплохо поработать над грехами в будущем, чтобы не принуждать себя к вечному томлению в раю позже, раз оно так удручает Вас уже сейчас, – она смеялась своим чистым заливистым смехом.

– Полагаю, этот момент я уже отработал сполна, – не замедлил я подыграть.

– Не возражаете, если я окончу свою историю завтра? Иначе мы рискуем пропустить еще как минимум три пайка, а я очень люблю вкусно поесть, и здесь прекрасная кухня.

Люди с хорошим аппетитом и небезразличные ко вкусу еды в большинстве своем такие же и в жизни, и этот интерес к существованию здесь и сейчас на фоне сильного энергетического поля я подметил в ней сразу же, в самом начале нашего знакомства, а теперь еще больше убедился в верности своих домыслов – она умеет брать от жизни все.

– Да, я сам уже проголодался.

Я был даже рад, что она сделала перерыв, потому что это давало мне возможность быстро законспектировать для себя услышанное. Я уже понимал, что очень хочу написать историю жизни этой необыкновенной женщины. И дальнейший ход событий обязан был стоить того, чтобы ждать его целую ночь и еще, по меньшей мере, пол дня.

За ужином мы говорили на нейтральные темы, а после него я ушел к себе писать, благо чистых листов и ручек у меня было предостаточно. И только на следующий день за завтраком она продолжила.

Глава 13

Конечно, я не готова была стать служанкой в 16 лет, в самом начале своего многообещающего и интересного жизненного пути, однако фатум решил этот вопрос за меня. Я и сейчас уверена, что мать плакала тогда искренне, уговаривая меня ехать в Англию. Они с отцом приводили множество доводов и весьма аргументированных, надо признаться. Они были правы, что если я загремлю под статью, как революционер, то подвергну также опасности и всю семью. Никто не знал, когда и чем кончатся восстания, в небезопасности находились все. А упустить шанс пережить это волнительное время в уединенном мирном графстве в другой стране было бы непростительной глупостью. Тем более что там я могла обрести также важные связи, которыми никак не могли обеспечить меня мои родители. В конце концов, никто не смеет держать меня насильно, и я всегда смогу вернуться обратно, если что-то пойдет не так.

Однако меня воодушевляло на поездку не то, что говорили отец с матерью в ключе необходимости побега от революции. Меня как ребенка, уважавшего великую победу великих людей, привлекало в этой ситуации только одного: иметь возможность заслужить хоть чем-нибудь их внимание, сделать что-то важное и нужное для них, быть замеченной и похваленной ими. Я была уверена, что граф не станет обращаться со мной так же, как отец Антонио, потому что он не коммерсант, порабощающий других. Граф рисовался в моем воображении отважным воином, сильным и храбрым в прошлом, но человеком преклонных лет уже и потому спокойным и выдержанным. Он не мог бы ни унизить меня, ни обидеть чем-либо, поскольку сам воевал за таких как я, простых людей, доверивших ему отстаивать честь своей родины. И только поэтому мне захотелось поехать в Уэльс.