Несокрушимые Осколки
Шрифт:
— Передай Аманде, что я не ценю ее косвенное вмешательство и спущусь через пару минут.
Он молчит секунду.
— Эм… правда нужно передать ей первую часть?
Я резко открываю дверь, и он едва не падает от неожиданности.
— Ты слышал, чтобы я запинался, когда говорил это, Рэндалл?
— …Нет?
Я приподнимаю бровь. Он снова прокашливается и кивает.
— Я… я передам Аманде то, что вы сказали. — Он снова кивает, уже скорее себе. — Да. Я… пойду. — Он резко разворачивается и почти проскальзывает по ковру, спеша убраться подальше.
Я закрываю глаза и упираюсь лбом в дверной косяк.
— Зачем ты так с ним? — звучит голос Ниа. Она гладит меня по спине и целует в плечо. — Он просто делает свою работу, Касс. Дай ему передышку.
Я оборачиваюсь и смотрю на нее:
— Я раздражен, ладно? Дай мне передышку.
— Значит, раздражение автоматически дает тебе право вести себя с ним как стервецу? — парирует она.
Я фыркаю:
— Я вовсе не вел себя как стер…
— Можешь оправдываться до скончания веков, но я с тобой не соглашусь, — твердо говорит она.
Я усмехаюсь, немного расслабляясь:
— И как же мне повезло, что в моей жизни есть человек, который не моргнув глазом называет меня стервецом?
Она хлопает ресницами и одаривает меня холодно-учтивой улыбкой:
— Можешь спросить об этом Аманду. Уверена, она уже составляет ответ на этот вопрос.
Я улыбаюсь, обхватываю ее затылок и нежно целую.
— Прекрати. — Она слегка толкает меня в грудь. — Тебе пора идти, Касс. Команда ждет тебя внизу.
Я отступаю:
— Ладно, но вечером я приду.
— Знаю. — Она запускает пальцы в мои волосы, перебирая их. — А пока буду заниматься всякой ерундой, чтобы время шло быстрее.
Я подмигиваю:
— Я — ерунда, займись мной.
— У-у-у. — Она отталкивает меня. — Не могу поверить, что ты это сказал.
— Признайся, втайне тебе понравилось.
Она закатывает глаза:
— В этой жизни я ни за что не доставлю тебе такого удовольствия, уверяю.
— Злюка, — улыбаюсь я.
Она приподнимается на цыпочках и мягко целует меня в уголок рта:
— М-м-м. Самая лучшая из всех злодеек, не смей забывать об этом.
12. КАСС
Качая головой, я усмехаюсь и приподнимаюсь на локте:
— У тебя голова закружится, если не остановишься.
Ния, сохраняя безмятежное выражение лица, продолжает кружиться по заснеженному открытому полю, где мы находимся. Она прижимает правую руку к груди, а левую — к макушке; расклешенный подол ее синего бархатного платья взметает снежную пыль.
Ее длинные волосы, сегодня особенно волнистые, развеваются на порывистом послеполуденном ветру. Когда приглушенный дневной свет в нужный момент озаряет ее фигуру, я окончательно сажусь и завороженно смотрю на нее. Никогда прежде я не видел ничего прекраснее.
Наблюдать за Ниа, которая с таким спокойствием и искренним интересом наслаждается простыми радостями природы, невероятно приятно. Она словно оживший силуэт, завораживающий портрет, обрамленный неземным сиянием небес.
Наконец, она останавливается и, стоя спиной ко мне, делает глубокий вдох, а затем медленный выдох.
Вчера вечером она позвонила мне и пригласила на свадьбу Джеральда. Он один из ее постоянных клиентов в кафе, и, если можно так выразиться, человек с весьма необычными вкусами.
Церковь была украшена цветами всех возможных форм, размеров и оттенков, и к концу церемонии у меня не только разболелась голова, но и обострилась аллергия на пыльцу, которую я вдохнул. Не думаю, что за последние десять лет я чихал так часто, как за тот час, который провел в церкви.
Когда я предложил ей провести время на поле после церемонии, она с готовностью согласилась. Ной, конечно, не мог не одарить меня своим фирменным «взглядом старшего брата», который я уже неоднократно переживал в прошлом. Но я лишь подмигнул ему и отсалютовал двумя пальцами, прежде чем отправиться с Ниа на поле.
После долгого разминания шеи я поправляю волосы, встаю на ноги и отряхиваю джинсы, прежде чем подойти к Ниа.
— О чем ты думаешь? — обнимаю ее за талию. Перебросив ее волосы через одно плечо, кладу подбородок на другое, а затем, когда она наклоняется ко мне, нежно целую ее в ушко.
— О моей свадьбе, — отвечает она со вздохом.
Я слегка напрягаюсь.
— Да?
— Да, — она снова вздыхает. — Я просто думала о том, каким все было в день нашей свадьбы с Брэном. Примитивным и монотонным. Это даже рядом не стояло с церемонией Джеральда. Наша… была резкой и удушающей. Наверное, я знала, что у нас с ним все так и будет, но все равно пошла на это. Не знаю, что это говорит обо мне, но, увидев сегодня Джера, я поняла, насколько большой ошибкой было выходить за Брэндона. Поняла, что заслуживаю чего-то столь же прекрасного, как… — Ее голос дрожит, и она прочищает горло. — Прости, не стоило этого говорить.
— Эй. — Я разворачиваю ее к себе и, когда она смотрит на меня, беру ее лицо в ладони. — Просто посмотри мне в глаза, Ниа, и ты все увидишь. — Это все, что я говорю, потому что знаю: она понимает, о чем я.
Наши взгляды встречаются, и я позволяю ей всмотреться в меня, безмолвно открывая ей свою правду. Когда она находит все, что я хотел ей показать, она выдыхает, и по ее щеке скатывается слезинка.
— Я…
— Я говорю серьезно, — шепчу я. — Все, что ты видишь, — правда. Все, что ты только что прочла на моем лице, — тоже правда. Знаю, впереди нас ждет долгий путь, детка. Но это наш путь. Мы пройдем и покорим его вместе. Я не просто ради забавы просил у тебя второй шанс. Я сделал это, потому что намерен его оправдать.
Она хватает меня за запястья и сжимает их.
— В то утро, когда ты просил второй шанс, я солгала, сказав, что не доверяю тебе. Я… — Она всхлипывает. — Дело в том, что я слишком тебе доверяю, но совсем не доверяю себе. Рядом с тобой мне это особенно трудно. В тебе есть что-то, что рушит мои защитные барьеры. Раньше меня это не беспокоило, но теперь… — Она пожимает плечами.
Я усмехаюсь и целую ее в переносицу.
— А ты выводишь меня из себя настолько, что я перестаю соображать. Твое упрямство одновременно возбуждает и бесит, но мне нравится ощущать его на себе. — Я опускаю руки на ее талию.
Она смеется:
— У тебя и правда талант подбирать слова, да?
— Мне говорили, что да, — киваю я.
Она фыркает и игриво шлепает меня по подбородку.
— Так… Ты готова к ужину с Амандой сегодня?
Лицо Ниа мгновенно становится жестким.
— Может, просто отменим?
Я наклоняю голову:
— И с чего бы нам это делать?
— Тебе правда нужно спрашивать? — Она переминается с ноги на ногу. — Эта женщина меня не любит, Касс, и вчера она ясно дала это понять — тем, как смотрела на меня… нет, как оценивала меня.