Чтение онлайн

После такого страстного объяснения в любви Яша повеселел и весь вечер пел песни. Но когда в его устах зазвучала « Песня первой любви», то глаза затуманила слеза. Перед его мысленным взором стояла она, его принцесса, у которой для этого почетного звания было всё: и фигура, и пышные золотистые волосы, и бархатная кожа лица, и широко раскрытые голубые глаза, и нежное имя Лена. У неё только не было на головке маленькой короны, подтверждающей её царское происхождение. Когда в мыслях Яши возникло это слово «происхождение», он остановил песню. Гитара легла на диван, а певец вышел на балкон, чтобы скрыть своё волнение. – Как и кем заменить мысли о ней? - Мгновенно, можно сказать вскользь, промелькнуло перед ним лицо Вики. – Виктория, конечно, красивая девушка, - думал он, - но это совсем что-то другое, это не может заменить чудо по имени Лена.

На балкон вышла Людмила. Она подошла к Якову и обняла его за плечи.

– Хватит грустить, юноша. – Улыбаясь, сказала она. – Впрочем, тебя уже и называть юношей как-то неудобно. Ты уже настоящий мужчина, и спрос с тебя как с мужика.

– А я что? Я в полном порядке, - ответил Яша.

– Ну, и хорошо, приятель. – Шутила Бессониха. – Ну и, слава богу.

Поезд прибыл на Московский вокзал. Яков вошёл в здание и довольно быстро нашел будки телефонов-автоматов. Ему не пришлось долго ждать, через секунду ответил высокий женский голос. – Я Яков Кузнецов из Одессы. – Стал представляться он незнакомке.
– Можете ничего не объяснять, - остановила его Викина тётя, - я всё о вас знаю. – Она назвала адрес и объяснила, как к ней добраться. – А если у вас нет тяжёлого груза, то можете пройти пешком. – Добавила его новая знакомая. Заодно немного познакомитесь с городом. Идите прямо по Невскому до Литейного проспекта, а потом свернете направо. Я Вас жду.

Ленинград Якову понравился сразу. Он шел по Невскому проспекту, не торопясь, рассматривая здания, приглядываясь к пешеходам.
– Красивый город, - думал Яша. – Я буду рад здесь и учиться, и жить. Однако, когда он вошел во двор названого ему дома, восторги его улеглись. Серые невыразительные дома навевали грусть и тоску. Он без труда нашёл нужный подъезд, поднялся на второй этаж и нажал кнопку звонка, как предлагалось в небольшой табличке рядом с дверью: к К. П. Завадской – 4 раза.

Ксения Павловна Завадская была коренная ленинградка. Она родилась в этом городе, пережила блокаду, здесь же получила повестку о гибели её мужа, уже в то время довольно известного пианиста, ушедшего добровольцем защищать родной город. С тех пор живет одна, вспоминая тяжелые военные годы, когда по ночам дежурила на крыше, охраняя свой дом от немецких бомб-зажигалок. В блокаду она отморозила руки, и надежд на большое будущее пианистки у неё не было. Однако сейчас она в работе не нуждалась и зарабатывала очень даже прилично.

Якову открыла дверь красивая женщина лет сорока пяти, с прекрасно причесанными каштановыми волосами, украшенными в височной части прядями седины. Восточный халат был ей очень к лицу. Она провела гостя по коридору, и они вошли в одну из нескольких дверей этой квартиры.

– Прошу Вас, Яша, проходите. – Любезно пригласила хозяйка. – Вы сейчас умоетесь с дороги, завтрак готов, а позже я Вам устрою маленькую экскурсию по моим владениям. Сейчас Вам надо знать лишь об одном, что если, выйдя из этих дверей, всё время поворачивать направо, то можно попасть в санитарную часть нашей квартиры, которую мы называем колхозом индивидуалистов. Вот Вам полотенце и мыло, и можете проверить верность моих слов.

После завтрака с помощью хозяйки Яков внимательно осмотрел жилье Ксении Павловны. Главной частью этой квартиры была огромная комната, где-то тридцати квадратных метров, а то и больше. Она была разгорожена так, что справа и слева от входа были сделаны две небольшие комнаты метров по семь, со вторым светом. В той, что слева от входа, хозяйка устроила себе кухню с газовой плитой и вытяжной трубой. А в комнатке справа стояла тахта, небольшой комод с зеркалом-трельяжем, два стула, рядом с узеньким столом, и одностворчатый шифоньер. А одна из стен снизу доверху состояла из книжных полок, заполненных книгами и нотами.

– Здесь, именно в этой комнатушке, Вы можете находиться столько, сколько пожелаете. – Объяснял гид. – Я вижу на Вашем лице вопрос. Тогда прошу пройти со мной далее по маршруту. – Ксения Павловна взяла под руку Якова и повела через значительную оставшуюся часть этой большой комнаты, которая теперь служила салоном, и слева, у самого окна, открыла дверь. За этой дверью оказалась небольшая, но очень уютная, спаленка. – После того, как Вы познакомились с условиями проживания в этой квартире, я хочу сделать официальное заявление.

Я квартиру никогда не сдавала, не сдаю, и сдавать не собираюсь. Если Вы хотите у меня снять эту комнату за деньги, я вам отказываю. Но если Вы хотите в ней жить, то Вам на это, как другу моей любимой племянницы, я даю полное своё согласие.

Получив связку из двух ключей, Яша, с разрешения хозяйки отправился осматривать город. Повернув на Невском направо, он вновь двигался медленно, рассматривая здания и витрины магазинов.

У Клодтовских коней Яков остановился. – Вот оно великое искусство. Вот чему посвящали себя гениальные мастера, отрекаясь от всего земного, забывая о себе и своих мелких страстях. – Думал он.
– Если я хочу достичь чего-то в искусстве, мне нельзя размениваться на мелочи. Я должен забыть Лену, как тяжкий сон. Учёба и работа, работа и учёба. А женщины, это вторично, это короткий досуг, это легкий десерт. Всех, кто попадется из них на моём пути, я выстрою в одну шеренгу и буду сравнивать, и выберу одну, как дядя Паша Люду. Но это будет потом, когда я постарею, когда мне пойдет уже четвёртый десяток.

Так рассуждая, он незаметно добрёл до Эрмитажа. Рассмотрев Петра Великого на коне, он решил вернуться: достаточно на первый раз и такой прогулки. Выйдя вновь на Невский проспект, он удивился тому, что все магазины почему-то закрыты. Увидев огромные рекламные щиты кинотеатра, решился посмотреть фильм. Уже в кинозале он почувствовал голод, и как только закончился сеанс, тут же пошел искать какое-нибудь кафе, чтобы перекусить. Но везде всё было закрыто. – Непонятно, - подумал он, взглянув на часы. – Сейчас всего половина двенадцатого. – Как? – не поверил он своим глазам. – Я же приехал в час дня. Так это уже около полуночи? Ну, и глупец же я. Ведь меня предупреждали о белых ночах. – Он увеличил шаг и вскоре уже открывал замок входной двери гостеприимного дома. Очень тихо он вошел в квартиру и сразу же свернул направо в маленькую комнатушку. На тахте лежала чистая постель, а на столе в блюдечке, накрытый салфеткой, лежал бутерброд. Рядом стоял стакан остывшего чая.

Утром Яков извинился за позднее возвращение, обвинив во всём белую ночь.

– Ничего страшного, - успокоила его Ксения Павловна, - это всё совершенно естественно. Давай лучше подумаем о сегодняшнем вечере. Я пригласила к шести часам пару своих друзей, это ведущие преподаватели вокала в консерватории. Мне думается, что такое предварительное прослушивание тебе не помешает перед поступлением. Я готова быть твоим аккомпаниатором. А по сему, давай прорепетируем, чтобы вечером не облажаться.* Что ты предпочитаешь: классику или современные песни?

 – Я могу и то, и другое. – Сказал Яков.
– Тогда начнем с Онегина, - сказала Ксения Павловна.- Она достала ноты и села к небольшому кабинетному роялю. Просмотрев несколько оперных партий, перешли к песням. – Тебе волноваться не о чем. – Сказала, собирая ноты, пианистка. – У тебя уникальный голос, и поёшь ты очень выразительно.

Вечером Яков был представлен гостям и тут же, так сказать первым номером, прошло прослушивание.

Длительную паузу после его окончания никто не смел нарушить. Только, когда Ксения Павловна сложила ноты и все сели к столу, слово взял один из гостей. Всем своим видом он утверждал, что к нему можно обращаться только, начиная со слов: уважаемый маэстро. Высокий лоб, пышная шевелюра совершенно седых волос, очки в тонкой золотой оправе, серый костюм-тройка и, ко всему, тонкий хрящеватый нос над выдающимся вперед узким подбородком.

– Я, пожалуй, Вас возьму к себе. Вы правильно сделали, приехав

В Ленинград. – Чуть картавя, а точнее грассируя, произнес маэстро.

– Я тоже думаю, что молодому человеку лучше всего заниматься у Виталия Эдуардовича. – Высказала своё мнение маленькая сухая старушка.

Больше на эту тему разговоров не было. Только однажды к Якову обратилась дама с вопросом о том, как ему понравился город.

Город Якова просто очаровал. Все лето до начала занятий он провел в Ленинграде. Бессоновы, которым он сообщил, что уже зачислен в консерваторию, просили его остаток лета провести у них. Но Яков с помощью ещё каких-то друзей Ксении Павловны уже устроился на работу в ресторанном оркестре и считал, что в самом начале нельзя брать никакого отпуска.