Чтение онлайн

– Розмари!

– Хм…

Волосяной озадаченно посмотрел на меня, а потом его физиономия озарилась догадкой.

Он повторил мой жест и таким же тоном рявкнул:

– Ррозмаррри!

Ох. Здоровяк решил, что это у меня приветствие такое?

– Нет-нет, – внутренне содрогаясь, я протянула руки и обхватила огромное запястье. Потом потянула его к себе, почти перестав дышать, выпрямила толстый указательный палец, ткнула в свой лоб и сказала.

– Я – Розмари.

– М-м-м…

Волосатый тоже ткнул себя в черепушку и сообщил:

– Лоб. У меня тут лоб.

А-а-а!

Как ему донести, что Розмари – это мое имя? А может, так и сказать?

Ни на что не надеясь, я выдавила без особой надежды:

– Меня зовут Розмари. Мое имя Розмари.

– Ы-ы-ы-ы!

Мохнатый безудержно рассмеялся, так, что из налитых кровью глаз слезы полились.

Он хлопал себя по бедрам ладонями с таким звуком, словно толпа аплодировала.

– Имя! Имя!

Отсмеявшись, вытер глаза и прорычал:

– Имя меня – Гарбырр. Гарбырр лешак. А Розмари?

– Розмари – принцесса, – брякнула я, воодушевленная успехом.

– Розмари дома, – веско заявил Гарбырр, – дома спокойно. И яблоки. Бочка.

И что мне прикажете делать с этой информацией?

– Давай, давай родной мой, еще немного, – Маркеш уже хрипел. Он чувствовал, как силы его покидают. Ему даже казалось, что его тело, мощное, надежное, привычное, тело, которое его никогда не подводило, становится прозрачным.

Посмотрев на пальцы, король успокоился. Показалось. Поводья не просвечивают, хоть костяшки и посинели, а кожа стала белее снега.

Зато Обсидиан бежал резво, чуть ли не летел, едва касаясь земли.

Одно плохо: Маркеш понятия не имел, куда им держать путь.

Лешака не видно было уже нигде, а следов тварь не оставила.

Еще и сознание слабело, соображал король совсем туго.

Почуяв плачевное состояние хозяина, конь остановился. Фыркнул, встал на дыбы, скидывая Маркеша на землю.

Король свалился кулем.

– Эх ты! – прохрипел он, впрочем, даже своей мутной головой понимая, что заставило коня так сделать.

Животное оказалось разумнее человека.

Обсидиан может и не умел думать, но понял, что хозяин ему свои силы отдает почти без остатка. И единственный способ прекратить его истощение – разорвать телесную связь.

Маркеш смотрел в серое зимнее небо, а конь топтался рядом, фыркал, но тронуть его боялся, чтобы снова не ограбить.

Снег летел ему в лицо и даже таял через раз, таким холодным был Маркеш. И почти этого не чувствовал.

Королю казалось, сейчас его занесет полностью и станет он сугробом. Когда-нибудь его найдут в этом лесу. И не пройдет он до конца свой Путь судьбы.

От этой мысли Маркеш то ли закашлялся, то ли заплакал, то ли засмеялся. Он и сам не понимал.

Перед глазами проносились видения из прошлого.

– Ты глуп, Маркеш! – кричал на него отец, и лицо короля при этом уродливо искажалось, как у ночного демона. По крайней мере, таким видел его юный принц, глядя снизу вверх, из подножия трона.

– Чувства – это то, что качает из тебя силу, отбирая ее у государственных дел! Твое усердие должно целиком направляться на дела короны! Целиком!

– Но… это просто мечта. Красивая…

– Молчать, щенок! Ты должен мечтать лишь о славе королевского рода! Еще раз увижу, что ты пялишься на этот дьявольский портрет!

– Я ничего не делал!

– Еще бы ты делал! Хотя, я бы не удивился, мало ли какие глупости лезут в голову в семнадцать лет. Нужна тебе женщина? Иди и возьми любую, утоли зов плоти. За этим они и нужны. Но созерцать древний портрет? Эта Розмари уже довела твоего предка до сумасшествия. Не влюбись он в нее, может и другим человеком стал.

– А я слышал, дед Рейн и до того неуравновешенный был, – попробовал возразить принц.

– Молчать! Что бы там ни было, за давностью лет мы не узнаем. Одно понятно – она наваждение. Морок! Туман в твоей голове. Нельзя пускать в свое сердце женщину слишком глубоко, Маркеш. Я женился на твоей матушке по расчету, и это было самое мудрое решение в моей жизни. Пустые мечты приведут тебя к разочарованиям. И ты легко подставишь все свое королевство, Маркеш. Забудешь о главном, о том, чему ты должен служить. В сердце короля нет места любви и страсти.

– Тогда зачем мне сердце? – эти слова Маркеш прохрипел, отплевываясь снегом.

– Вааапрос кааанешнааа интереееесный! – неожиданно, нараспев протянул кто-то прямо над ним.

А потом лицу короля стало больно, потому что с него грубо сбивали снег, а потом растирали онемевшие ледяные щеки чем-то жестким и теплым.

– Прекрати! – рявкнул Маркеш и сел.

У него получилось.

Вокруг стемнело. Поблизости все так же топтался Обсидиан, а больше рядом никого и не было.

Вести диалоги с Гарбырром не получалось. я пыталась донести до него мысль, что лучше бы меня отпустить, а совсем идеально – отнести где взял, по пути встретив Маркеша. Тот ведь волнуется… мне хотелось в это верить.

Но лешак был непреклонен – дом, желать, оставаться.

Ноги он мне развязать отказался. При всей своей простоте, Гарбырр не лишен предусмотрительности.

Накормил меня, принес тазик, чтобы умыться.

На руках оттащил в отхожее место на улице – выкопанная в том же холме ниша с дверью. Об условиях внутри рассказывать не хочется, но лучше, чем кустики.

Топтался за дверью на приличном расстоянии, понимая, что со связанными ногами я не убегу.

Спать он меня уложил на том же топчане. Я боялась, что сам на другом ляжет, но лешак оказался с понятиями об этикете и утащил свое соломенное ложе в соседнюю комнату-нору.

На ужин у нас были вяленое мясо и, внезапно, вареные вкрутую яйца.

– Спать. И не глупить! – велел Гарбырр, накидывая на аркообразный проем между нашими комнатами соломенную занавеску.

Было не холодно, так как лешак протопил печку, обогревавшую обе наши комнаты одновременно, когда варил яйца.