Чтение онлайн

– Шестеро или семеро? – удивился папа.

– Ну нет! – запротестовала я. – Можно подумать, кроме родов и пеленок ничего в моей жизни не предвидится!

А сердце мое заныло.

Могут ли у нас быть с Маркешем дети?

Я в мечтах уже проснулась от его поцелуя, вышла замуж и вот уже рожать готовлюсь.

А нужно ли это моему угрюмому королю, или он поможет Теммеру меня найти, а потом женится на своей Лестее, как задумано?

– Нет, не могу просто так ждать! – выпалила я не к месту, когда папа вспоминал, как сложилась судьба первого красавца Ифендории, маркиза Хабса.

– Бездействие – это ужаснее всего!

Я вскочила и прошлась по комнате.

– Мама, папа, – я посмотрела на родителей с любовью и отчаянием, – судьба подарила нам чудесный вечер вместе. И он запомнится мне на всю жизнь, если она случится со мной. Буду вспоминать теплоту этих часов общения, счастье, на которое и надеяться не смела. Но… если вдруг в полночь дверь в мир, где меня, возможно, ждет Маркеш, захлопнется, я еще сотню лет буду думать, могла ли что-то сделать!

С отчаянием и надеждой обвела лица родителей.

– Если он придет, если найдет меня… могу ли я как-то увеличить свои шансы не просто проснуться, а снова стать живой? Ведь проблема куда глубже, чем мне сначала казалось?

– Да, – погрустнел папа, – это не просто сон, от которого тебя нужно пробудить. Этот бесчестный колдун подменил себя тобой.

– Мы можем кое-что сделать, – прозвучал вдруг ниоткуда холодный голос Бертольда, демона первого ранга, – но это риск с твоей стороны, Розмари.

– Где вы? – завертела я головой, пытаясь увидеть законника.

Родителей же эта ситуация совершенно не удивила. Действительно, Хельхейм – царство теней, иллюзий и подобия земной жизни. Демоны могут возникать здесь в любой момент.

– Вы не могли бы проявиться, уважаемый? – вежливо попросил папа.

– О, я думал, что сделал это! – голос прозвучал чуть смущенно. – Прошу извинить.

И прямо передо мной из воздуха соткался величественный и зловещий крылатый мужчина.

– Мы ждали активности с твоей стороны, Розмари, – сказал Бертольд, – без твоего желания ничего нельзя предпринять. Таков наш принцип. Но как я сказал – ты рискуешь.

– Чем же? – заволновалась я.

– Собой, разумеется. Больше у тебя ничего здесь нет.

– Рози, не стоит! – испугалась мама.

– Ей самой решать, милая, – отец взял ее за руку.

Бертольд протянул в мою сторону ладонь. В центре нее на бледной коже лежали круглые черные часы. Цифры горели огнем, в центре был череп из черного опала, и от него отходили стрелки. Заостренные, блестящие. Уверена, если тронуть, можно порезаться.

– До наступления Новогодья эти часы должны быть сжаты в твоем кулаке, Розмари, – продолжал Бертольд, – они усиливают контакт с телом, которое сейчас ни живо, ни мертво. И если тебе удастся проснуться, разожми кулак, вложи эти часы в руку Бартоломью и скажи: “Твой час пробил”. Тогда обмен, который задумал колдун, не состоится.

– А если я не проснусь?

– Тогда ты не просто останешься здесь, в этом мире, – жестко ответил демон, – а растворишься. И твоя сущность станет затворницей этих часов. Что-то же должно передвигать их стрелки.

– Но какой смысл в этом артефакте? – спросил папа.

– Без него она может и не проснуться вовремя, – просветил нас Бартоломью, – даже если ее возлюбленный явится, чтобы ее разбудить.

– Но ведь и с ними не факт, что все получится! – воскликнула мама.

– Да, – кивнул демон, – все должно совпасть. Король должен поцеловать принцессу, а при этом и правда быть ее суженым. Но он ведь может просто не успеть. Или снова вклинится тот самонадеянный герцог.

– Откажись, Рози, – умоляюще смотрела на меня мама, – без этих часов, если ты не проснешься, то просто перейдешь в наш мир навсегда. Твоя душа будет существовать и получит шанс пойти дальше или возродиться.

– Я хочу рискнуть, мама, прости!

Мне и правда даже обдумывать предложение Бертольда не хотелось. Я готова рискнуть ради того, чтобы вернуться и попробовать прожить свою настоящую жизнь.

Как же глупо было самой от нее отказаться!

Ведь жизнь – это наивысшая ценность. Дар богов. Почему я только сейчас это прочувствовала?

– Пусть она попытается, – папа обнял маму за плечи, – а мы будем в нее верить.

Я решительно приняла артефакт у Бертольда.

И замерла, чуть не задохнувшись от волнения.

До полуночи оставалось чуть больше четверти часа.

– Удачи тебе, девочка, будь счастлива! – услышала я голоса моих любимых родителей. Почувствовала, как их губы коснулись моих щек. Как их руки сжали мои…

– Я люблю вас, мама и папа! – успела прошептать, прежде чем перенеслась в тоннель. Тот самый, черный с синим светом в глубине.

Но сейчас я не летела по нему, а стояла, пока вокруг меня двигалось пространство.

Голова кружилась от этого мельтешения.

В ушах раздавалось оглушительное тиканье часов.

И звук дыхания. Кажется, моего.

– Нет, ничего не получается, – услышала я голос вдалеке, – ее там нет. Слишком поздно.

Король все еще задыхался, сознание мутилось и грозило его покинуть в любое мгновение. И это казалось таким соблазнительным. Поддаться волнам, укачивающим его мозг, улететь туда, где нет боли.

Глубоко вдохнув, Маркеш хотел последовать за плеском волн, но тут же почувствовал жжение в груди, там где висел амулет принцессы Розмари.

Будто бы одежда сейчас на нем загорится.

И это ощущение заставило короля прийти в себя.

Со стоном он открыл глаза и увидел, как сидящий на снегу Теммер прицеливается из короткоствольного порохового самопала в Обсидиана, который бьет копытом о камни и трясет головой.

– Ах ты, гад! – прохрипел Маркеш, с усилием становясь на колени. Руки его были связаны, однако ноги свободны.

Теммер отвлекся, его рука дрогнула, и выстрел не навредил коню.

Но грохот не прошел даром.

Ближайшая скала отозвалась грозным гулом.

– Вот дурной, так и камнепад можно вызвать.

Маркеш легко вскочил на ноги.

– Сир, вам не совладать со мной со связанными руками, – одновременно испуганно и насмешливо сказал бывший друг, беря его на прицел.

Увы, верный Обсидиан испугался шума от выстрела и отпрянул, пробежал назад, в ту сторону, откуда они приехали, не решаясь подойти вновь.