Чтение онлайн

Любому терпению есть предел! Будь Тейт хоть сто раз виновата, Гуго не стал бы дальше слушать крики уязвленного легата. Даже когда самка положила голову на плечо принцессы, а та ее обняла, посланник не угомонился. Обвинения и подозрения выскакивали из него, как лягушки из растревоженного болота.

Король медленно поднялся из-за стола. Легат продолжал выкрикивать свои посулы. Король сгреб его за шиворот светлой хламиды и приподнял над полом. Поток ругательств перешел в придушенный хрип. Физиономия начала стремительно синеть. Дабы не доводить до смертоубийства, Гуго ослабил хватку, перехватил худенького посланника поперек пояса и потащил из кабинета. За порогом тело приняли гвардейцы.

– В закрытый экипаж!
– прорычал король.
– Возьмете провиант с собой. Гнать! Не останавливаться до границы. Лошадей менять каждые три часа. Если он сбежит, что бы я вас больше не видел!

Посланника, не дав ступить, так и унесли. Передвигаясь трусцой, гвардейцы скрылись за поворотом коридора. Гуго вернулся в кабинет. Тейт стояла на пороге, по щекам катились слезы.

– Я его выкинул, - сообщил Гуго буднично.
– Мне надоели его причитания. Он успел обвинить вас во всех грехах, включая людоедство и сожительство с нечистой силой.

Тейт пожала плечами, но отвела глаза. Ее немой ответ зацепил Гуго. Он знал ее много лет. Он знал королеву Тейт и девушку Тейт. Ни та, ни другая не стали бы отводить глаза, игнорируя навет, скорее, помчались бы догонять карету с посланником, для выяснений. Да и Тара в самом деле вела себя странно. Гуго не обращал внимания, а сейчас вспомнил, самка всю дорогу сторонилась своей принцессы.

Посланник уже, должно быть, катил в сторону границы, но, подкинутое им зло никуда не делось, оно серым облаком плавало в кабинете, отравляя дыхание.

– Давайте проясним все один раз, и не будем возвращаться к этому вопросу больше никогда, принцесса. Есть ли в словах легата хоть доля правды?

– Есть.

Лучше бы она молчала потупившись. Тогда бы оставалась возможным, самому придумать ответ.

– Вы кого-то съели?
– попробовал пошутить король.

– Вас ведь интересует связь с демоном? Я слышала, как надрывался посланник. Он сказал правду. Связь была.

– И черный Локис утверждал, будто уродина спуталась с ракшасом. Принцесса, вы не хотите, наконец, рассказать всю правду? В ваши сказки с переодеваниями поверить очень трудно. Меня интересует истина. Хотя, с вашей-то изворотливостью...

– С моей, что? В чем вы меня опять обвиняете?

– Самое время идти в атаку. Нападение - лучшая защита. Снимаю шляпу перед вашим хитроумием. Куда уж простому наемнику тягаться с принцессой, которая даже горцев сумела обвести вокруг пальца!

Он все понимал, он заранее жалел о каждом сказанном в запале слове, но не мог остановиться. Перед глазами стоял бронзовокожий гигант, кинувшийся на ее защиту. На защиту своей женщины! Гуго душила ревность.

– Я не обманывала горцев, - бесцветным голосом сообщила Тейт.

– Даже когда внезапно исчезли? Кто вас вывел из поселения? Демон?

– Меня вывел Илай. Можете у него спросить при случае. Передайте, что я возвращаю ему слово. Он поймет. А теперь прошу разрешения удалиться. Я не хочу вас больше видеть.

Все живое попряталось с пути короля в прямом смысле слова. Далеко позади топали гвардейцы. Распорядитель конюшен сунулся под ноги, но молниеносно исчез. Видеть монарха в таком гневе доводилось не многим. Зато слухи ходили.

– Седлать! Шестеро со мной. Ты остаешься. Отправить голубя в Пьятту, пусть держат коней на замену.

– Шестерых нельзя, Ваше величество. Согласно уложению - не менее двенадцати, - скороговоркой выпалил капитан гвардейцев.

Гуго ожидал, что и он сейчас канет за переборкой, или забьется в какую иную щель. Но тот сдюжил. Хотя желание смыться было написано на лбу.

– Шестеро! Заводных лошадей для всех. Еще слово и ты у меня повиснешь на воротах денника.

– Есть! Принцесса едет с вами?

– Принцессу охранять! Чтобы ни один волос... если попытается сбежать, запрешь в подвальном каземате, - ревел Гуго, самолично седлая своего вороного. Люди тихонько подглядывали из укрытий, кого, где застало.

– Так может ее заранее...

– Что?!

– Под замок. Для верности?

– Где веревка? Я тебя точно повешу.

Белый день грел мягким теплом. Пришел влажный ветер, привел за собой тучи. Край горизонта темнел, предвещая очередной ливень - великое благо земли. Двор будто вымер. Внутри конюшни брякало и шуршало. Конюхи спешно седлали для гвардейцев.

Интересно, - проснулся внутри короля циничный голос бывшего наемника, если бы меня начал домогаться демон, что бы я-то сделал? Ну, если женского пола - понятно. И не таких... кхм... видали. А если мужского? И не убежишь!

Гвардейцы спешно выводили коней. На все сборы ушли какие-то минуты. Король взметнулся в седло и рысью пошел через дворцовые ворота. Он только однажды, случайно оглянулся. Тара щипала травку перед окнами королевского кабинета. Горбатенький жеребенок мордочкой тыкался ей в брюхо, выпрашивая молока. Гуго скрутила такая боль, что он закрыл глаза, перемогая.

Он въехал в горное селение ночью. Охрана давно отстала. Конь едва переставлял трясущиеся ноги. Сам Гуго сполз на землю и кое-ка удержался, чтобы не рухнуть. Встревоженные горцы высыпали на площадь перед общинным домом.

– Позовите Илая.

Старик уже сам вышел на крыльцо.

– Случилась беда?

Дергался ветреный свет факелов. Камни в вороте рубахи кроваво вспыхивали.

– Нам надо поговорить.

– Зайди в дом. Или ты приехал говорить с народом Арков?

– Нет. Только с тобой.

Ноги отказывались идти. Гуго едва тащился, превозмогая боль. Зачем он вообще приехал? Чтобы в очередной раз убедиться, что его обманули? Обман сторожил его за каждым камнем, за каждым поворотом. Он больше никогда не поверит женщине!

– Илай, нас не должен слышать никто!

– Я приказал людям отойти от дома. Но совсем они не уйдут. Нам надо готовиться к войне?

– Нет. Дело касается только меня и... тебя.

Илай медленно поднялся на несколько ступеней подиума и тяжело опустился на лавку. Гуго стоял перед ним, как когда-то на допросе.

– Садись, - глухо обронил старик.

Гуго подтащил тяжелый табурет и устроился напротив. Им оставили единственный факел. Пламя лизало каменную стену. Лицо старика все время менялось.