Чтение онлайн

Тейт не сразу отняла руку, только когда почувствовала: кольцо раскалилось и жжет палец. Было страшно, тоскливо и обидно. Она только начала надеяться на хоть какое-то прояснение странных и страшных обстоятельств собственной жизни. И жизни королевства!

По щекам катились слезы. Тень загородила дверной проем и кто-то вошел.

— Что с ней? — спросил Гуго.

— Умерла, — отозвалась королева.

— При тебе?

— Да.

— Пойдем. Вставай.

Он не ругался, как обычно, не отдавал приказов, будто Тейт его гвардеец. Гуго приподнял ее за плечи и повел к двери.

Слезы застилали глаза всю дорогу, пока они добирались до дома. Весть о смерти Дары мгновенно разнеслась по городку. Люди сбегались на пустырь. Туда же отправился городской голова, а за ним и жена.

— Зачем ты к ней ходила? — спросил Гуго, когда они остались одни.

Тейт рассказала. Реар только неопределенно пожал плечами.

— Дара сильно болела, бредила, наверное. Я не знаю никого по имени Скал. И я не знаю ни одного случая человеческих жертвоприношений. Про работорговлю тоже давно не слышал. Она точно бредила. Если бы по королевству периодически гоняли людей, — в не малом, заметь, количестве, — я бы знал или хотя бы слышал. А так — ничего.

— Когда мы выезжаем? — спросила Тейт. Гуго почти удалось ее убедить.

— После обеда. Как раз успеем до ночи к первым парковым воротам. Там переночуем в сторожке. Утром будем на месте.

Отъезд происходил тихо. Жители городка почти все пребывали на пустоши у дома Дары, вернулся только Катан. Он вывел коней, открыл вороты, пошептался о чем-то с Гуго да помахал в след, когда гости тронулись в путь.

Каждому к седлу приторочили по мешку с припасами. Тейт пристроила свой позади седла, и ехала теперь слегка откинувшись, будто в кресле. Лекс похохатывал. Гуго дергал щекой, наверное, опять злился.

Тейт пыталась собрать воедино все, что узнала за последние сутки. Стройной картины никак не получалось. То казалось, что она нащупала нити заговора. То авантюра шута с охотой на единорогов представлялась обычной мерзкой каверзой, направленной лично против нее. Семейка из Темной пади к этому не могла иметь никакого отношения. Или могла?

— Господин Аспер? — позвала Тейт.

— Можешь называть меня просто: "душка Лекс".

— Спасибо. Тебе имя Скал, ни о чем не говорит?

— Скал? Нет, пожалуй. А вот Скалт, пожалуй — да.

Гуго поравнялся с ними, внимательно прислушиваясь.

— Скалт — есть арахна модифицированная. Кем, не скажу. Не знаю. А знал бы — убил.

— Что так? — в тон насмешнику поинтересовался Гуго.

— Таки — погань, доложу я вам. Вывели их не так уж давно. Лет всего пятьсот назад. Сколько дает потомства одна самка паука крестовика, например?

— Кто ж их считал! — рассмеялся Гуго.

— Есть такие затейники. Не буду вас томить: от тридцати до шестидесяти паучат. Что, собственно, и произошло. То ли тридцать, то ли шестьдесят копий человека-паука некий умелец выпустил в мир полтысячелетия назад. И разбежались они во все стороны.

— До сих пор бегают?

— Люди их ловить замучались. Однако некоторые успехи на этом поприще все же имели место быть. И заметьте, все случаи поимки и уничтожения задокументированы. Всего их переловили сорок три штуки. Последнего видели лет десять назад.

— Его тоже… задокументировали? — осторожно поинтересовалась Тейт.

— Увы.

— Увы — да? Или увы — нет?

— Ушел, гад! Только ручкой помахал.

— Ты так рассказываешь, будто сам присутствовал при прощании.

— Это я так развлекаюсь. Во мне пропал великий актер.

— Кто мешает начать карьеру прямо сейчас? — рассмеялась королева.

Лекс ей нравился. В нем точно не было зла. А было легкомыслие, общительность, бесшабашность. Но под всем этим угадывалась некая сила, природа которой ускользала от понимания.

— Чем скалты отличаются от людей? — спросил Гуго.

— Практически ни чем. Все как у всех… кроме способностей. Приколдовывают по черному. Скалты поселяются обычно в небольших городах, и живут несколько лет, а то и десятилетий тихо, мирно. Разве, не заводят семьи. За время вживания, скалт успевает освоиться с обычаями, внедриться и раствориться среди народа, разбогатеть, наконец. Привычные блага и человеческая еда ему не нужны. Он не мерзнет и не страдает от жары, а питается в основном падалью. В этот период скалт может себя выдать, если попадется на живой дичи.

— Дичь? — осторожно переспросила Тейт, у которой стремительно портилось настроение, — имеются в виду лесные звери и птицы?

— И опять — увы, милая девушка. Дичь, для скалта — неосторожный подвыпивший прохожий поздно вечером на пустой улице, непослушный, удравший в лес ребенок, девушка, поссорившаяся с возлюбленным и ушедшая на берег погрустить.

Лекс и сам стал необычайно серьезен. Тейт могла поспорить, что о человекопауках он знает не понаслышке.

— А дальше? — поторопил Гуго. — Прижился паук в городе, стал своим. Дальше что?

— Он начинает втираться в доверие к властям. У него это, как правило, легко получается. Скалт состоит из лести, подлости, хитрости и толики обаяния — взятки, доносы, интриги и прямая ложь.

— Все как при дворе, — пробормотала Тейт.

Шахматная парочка дробно стучала лапками. Анаис шевелила жвалами. Черная вдова в цыганских юбках тащила на спине узел ворованной одежды.

— У скалтов есть, однако, и слабые места. Они необыкновенно ленивы. Как только человек-паук оказывается на теплом месте вблизи власти, его активность заметно снижается. Пакостит, конечно, сотрудничает с палачом, как же иначе! Но активных действий, как правило, не предпринимает. Только жрет и жрет.

— Для чего вообще их вывели? — спросил Гуго.

— Существует две версии. Первая: скалты — результат неудачного эксперимента. Вторая: профан нашел один из старинных фолиантов. Считается, что всего их пять. Где и когда всплывет одна из книг, никто не знает. Они существуют как бы сами по себе, произвольно появляясь и исчезая.

— Или, — криво усмехнулся Гуго, — один маг решил сделать козу другому. Конкуренция, зависть и ревность — ни что человеческое им не чуждо.

Тейт отвела глаза. В какой-то момент она поймала себя на разглядывании Реара. Он, оказывается, был необыкновенно, невозможно, бессовестно красив. Странно, раньше, в той прежней дворцовой жизни, она этого не замечала. Да собственно, она и видела-то его всего несколько раз. Это извинительно. Это простительно. Она всегда была занята более важными делами, нежели разглядыванием гвардейских офицеров. Да и слава о Гуго, как о пьянице и дебошире, настораживала.

Его глаза, не искаженные прищуром, оказались густого синего цвета. Губы, не стянутые гримасой в нитку, улыбались с таким мальчишеским очарованием, что хотелось смотреть и смотреть. Верхняя губа оказалась чуть коротковата. Лицо это не портило, наоборот придавало человечности. А еще у него был нос! То есть такой… не маленький, с неширокой переносицей и немного загнутым кончиком.

Чем дольше они были рядом, тем труднее становилось Тейт. Три дня назад она едва терпела выходки грубого мужлана, два дня назад — опасалась его гнева. Вчера — была благодарна за спасение. А сегодня боялась на него лишний раз взглянуть, чтобы не показаться назойливой.