Чтение онлайн

Процесс настолько ее захватил, что королева не сразу начала вслушиваться в разговоры.

— Нет! — громко вскрикнул Катан. — Нам сие запрещено особым указом короля.

Мэр мизерного городишки разошелся не на шутку.

— Когда пришел приказ? — в полголоса поинтересовался Реар.

— Год уже.

— И ты в течение года ни разу не ездил в предгорные парки? Не поверю, чтобы бывший первый браконьер королевства упустил возможность поохотиться в заповедных угодьях.

— После покушения на единорогов…

— Какого покушения?! — подпрыгнула Тейт.

— Я с вас смеюсь! Вы в своем дворце, что, так ничегошеньки и не знаете?

Все уже хорошо выпили. Катан утратил некоторый пиетет перед высокой особой, чтобы потребовать Тейт к ответу.

— Не знаю, — потерянно отозвалась королева.

Единственное, в чем она была абсолютно уверенна, с животными все обстоит более или менее нормально.

— Не кричи, Катан. Девушка недавно прибыла ко двору. Другое дело, почему меня не поставили в известность, — разъяснил Гуго. Сам говорил, а сам пристально смотрел в глаза Тейт. И досмотрелся, она сообразила, что самое лучшее — молчать в чужой компании, не привлекая к себе излишнего внимания. Его и так с лихвой.

Катан напористо заговорил о столичных нравах. Он при этом бурно жестикулировал, прихлопывал ладонью по столу, время от времени хватаясь то за вилку, то за нож. Про единорогов больше не вспоминали.

Тейт повернулась к его жене, благо та сидела рядом, и кричать не пришлось.

— Правда, что ваш муж хороший охотник?

— Да, что вы! Не ловко, право.

Житане с одной стороны хотелось сохранить достоинство, а с другой — похвастаться мужем. Второе пересилило.

— Нас ведь сюда… начала женщина, — у него ведь вышла неприятность. Ну… а, ладно! Раз вы приехали с Гуго, я расскажу. Катан охотился с самого детства. В шесть лет ему на одно плечо повесили бутылку с молоком, а на другое — лук с настоящими охотничьими стрелами. Отец сказал: иди на дальнее озеро, убей утку. А он, представляете, до семи лет соску сосал. Так и ходил везде с бутылкой и луком. Потом, конечно, пошла дичь покрупнее. Тогда еще не отгородили предгорные парки, но королевские запреты существовали во все времена. Катан несколько раз попадался с убитыми оленями. Вы знаете, как трудно выследить и добыть оленя?

Тейт только пожала плечами. Житана ей нравилась. Было видно, что она любит мужа. Надо же! Любит. Это когда недостатки — мелочь, чепуха не стоящая внимания. А все остальное состоит их одних достоинств. А с другой стороны, какое это преступления, живя в лесу, убить оленя? Это и есть самая настоящая доблесть.

— Его поймали королевские егеря? — осторожно поторопила Тейт.

— Его посадили в тюрьму. Король отец уже умер. Алекс оказался не так добр. Собралась судебная коллегия. Катана приговорили к смерти.

— За что?!

Похожие нравы бытовали при старинных дворах. Раньше браконьеров сурово наказывали и даже вешали. Но, когда оно было-то?

— Больше всех старался Дамьен! — зло продолжала Житана. — Ладно бы пекся о королевских оленях. Он мне не давал проходу.

Тейт вгляделась в собеседницу. Около сорока, невысокая, очень подвижная, живая, румяная, округлая и мягкая. Мужчины рядом с такой женщиной должны чувствовать себя еще более мужественно. Она не оскорбит, не обидит преднамеренно. Она — мягкое тепло, которое будет ровно греть всю жизнь.

— Но, шут тогда был совсем мальчишкой, — выпалила Тейт и прикусила язык. "Троюродная сестра", вчера прибывшая ко двору, не должна разбираться в таких тонкостях.

Тейт покосилась на Гуго. Он был занять в общей беседе. На них с Житаной внимания не обращал.

— Не такой уж и мальчишка. Молодой да ранний! — возмутилась женщина.

— Но ведь, все обошлось?

— Не было бы счастья, да несчастье помогло!

— Как это?

— А так! Случилось страшное. Катана посадили как раз перед нашествием диких свиней. Откуда-то их прибежало страшное множество. Они пропахали предгорья, будто тысяча крестьянских плугов. От полей ничего не осталось. Вся другая живность из лесов бежала как от пожара. Алекс спохватился, когда свиньи подошли к столице. Гуго тогда собрал отряды егерей и охотничьи разъезды. Ты себе не представляешь, сколько народу погибло. Свиньям ведь все равно, что жрать. Мужчина еще мог отбиться, а женщина или ребенок — нет.

Гуго пошел к королю и потребовал, чтобы выпустили заключенных. Уже не хватало людей, охранять предместья и дежурить по ночам у костров. Король успел напугаться. Трудно сохранять спокойствие, когда, что ни день, свиньи едят твоих подданных.

Всех выпустили. Людям пообещали прощение за службу. Вскоре большую часть свиней перебили. Столица успела с облегчением вздохнуть, когда под самыми стенами города появился вожак стаи. Я его видела только раз, но до смерти не забуду. Ростом в холке выше взрослого мужчины. Клыки описать невозможно! По самому хребту щетина стояла как иглы у дикобраза. Что тут говорить, — пригорюнилась Житана, — что охотники, что егеря, что бывшие узники, разбежались от него как ребятишки от пьяного шурина. Король тогда назначил награду: если дворянин — получает поместье из королевских земель. Если простолюдин — получает дворянство и руку королевской племянницы — Долмации Ломквисты.

Тейт вытаращила глаза. Дочь дяди от первого брака давным-давно состояла в законнейшем браке с курфюрстом Августом Звероловом. Оказывается, при дворе Алекса ее собирались сделать призом в королевской охоте. Не мудрено, что оскорбленный Долмаций покинул родину, осел на другом конце мира и в гости даже ни разу не наведался.

Житана по-своему истолковала ее удивление:

— Ты, разве, не знала?

— Я недавно при дворе и не слышала о таких родственниках короля Алекса.

— Они уехали. Да оно и понятно. Долмаций у шута в печенках сидел. Это же Дамьен придумал его дочь, принцессу, вместо приза отдать простому охотнику. Но, ты знаешь, — Житана незаметно перешла на "ты", — желающих выйти на вепря нашлось не много — Гуго да мой Катан.

По всей округе стелился едкий дым — жгли туши черных свиней. В пищу их мясо не годилось. Даже вечно голодные бродячие собаки нос воротили. Люди старались не подходить близко к кострам. Смрад мгновенно выедал глаза. Чтобы подбросить дров приходилось завязывать лицо влажной тряпкой. Но и через нее проникал ядовитый дым.

Катан закашлялся.

— Обвяжи лицо платком, — приказал бар Реар Гуго. Сам он давно нацепил маску, смоченную соком черницы. Кожа потом дня три будет синей как слива. Только Реару было решительно наплевать на такую ерунду.

Катан достал из сумки платок жены. Реар отобрал, вытащил флягу и обильно смочил тряпку отваром. Ткань мгновенно почернела. Катану стало жаль платка. Он не виделся с Житаной больше двух месяцев. Пока сидел в тюрьме, она носила ему еду, но свидания им не разрешили. Когда его выпустили, пришлось сразу же уходить с отрядом в лес. Застенки открыли внезапно. Стояла глубокая ночь. Реар построил бывших узников, разбил на пятерки и отправил получать оружие.

Никому не пришло в голову сбежать. Их объединила общая опасность. Почти у каждого на воле оставалась семья. В любой момент кто-нибудь из близких мог стать жертвой поганых тварей. Одиночкам тоже не куда было податься. Домой вернуться они не могли. Уйти в побег — тем более. Из дома их сразу бы отправили обратно в тюрьму гвардейцы короля, а из вольного поля — прямиком в смерть — свиньи.

Уходя в лес, Катан сунул платок Житаны за пазуху. Да так и носил, время от времени доставая, чтобы просто посмотреть. Его пятерка припозднилась. Остальные уже вернулись в столицу, а Катан только выводил своих из леса.

Они остановились переночевать за два перехода до стен города. Завтра к обеду, может и раньше, он собирался разыскать жену, а уже послезавтра — домой. Ничего, что их поле превратилось в сплошные рытвины. Прокормятся как-нибудь.

Чудовище напало под утро. Все, даже дежурный у костра, спали. Катану повезло, он устроился у самого огня. Гигантский вепрь кинулся, на тех, кто лежал дальше. Кабан топтал людей ногами, поддевал на клыки и тут же рвал. Катан прыгнул через затухающий костер, перемахнул поляну и взмыл на дуб. Зверь бил в ствол лбом, пытался подрыть корни, однако, дерево устояло.