Чтение онлайн

В этот момент Крючков, как нарочно, отсутствовал. На несколько дней он уехал к своей матери. Мы уже привыкли, что каждый год он произносил одну и ту же фразу: «Надо к матушке съездить хотя бы на недельку». Там он копал огород, сажал картошку, чинил подгнившее крылечко. И это был его единственный отпуск в течение года.

Каждый раз, уезжая даже на несколько дней, обязательно звонил, выясняя, как дела, и, в первую очередь, цела ли «крыша». Это больной вопрос для всех, в том числе и для РПК. Так случилось и на этот раз. Позвонив через день и узнав о происходящем, он немедленно выехал в Москву, сразу очутившись в эпицентре всех событий.

Обращения в милицию и прокуратуру остались без ответа, а потому Марочкина наглела с каждым днем. Она снова появилась 10-го июля на пятом этаже вместе с участковым милиционером и снова потребовала открыть дверь, угрожая взломать ее.

На исходе третьей недели Виктор Иванович, предварительно связавшись с Крючковым и получив его согласие, был вынужден открыть дверь. Едва дверь открылась, как сразу же ворвались штурмовики. Отшвырнув Алексеева, они начали громить помещение. Бегая от комнаты к комнате, они взламывали замки, выбрасывая имущество РПК и арендатора Павлова.

Перед тем, как открыть дверь, Алексеев и Крючков успели позвонить нашим товарищам, и вскоре у штаба стали собираться члены РПК. Видя, что люди прибывают и прибывают и готовы противостоять разбою, нападавшие умерили пыл.

Очень скоро выяснилось, что не зря вчерашняя комендантша действовала так нахраписто, нагло и цинично. За ней стоял некто А. Зеленский, в недавнем прошлом полковник ФСБ, а теперь генеральный директор фирмы «Щит». Этим щитом с помощью своих подельников злобный власовец громил штаб коммунистов, т. е. РПК. Его полицаи до того вошли в раж, что одному из них стало плохо, и члены РПК, среди которых находился врач, оказали ему помощь.

За «геройские» подвиги руководство КПРФ определило А. Зеленского статусом депутата от Саратовской области, о чем поведала «Независимая газета» 5-го августа 1998 года. К сожалению, зюгановы, называя себя коммунистами, не в первый раз доходят «до степеней известных».

Три недели длилась осада штаба РКП. Бои местного значения шли днем и ночью, но крепость РКП не сдавалась врагу, несмотря на то, что в итоге он ворвался туда. За это время Крючков вместе с товарищами сумел найти временный «запасной аэродром».

Все эти нелегкие недели, защищая наши рубежи, в штабе бессменно находился Виктор Иванович Алексеев, один из умнейших людей РПК, прекрасно образованный и глубоко мыслящий. Никто лучше него не мог сделать газету, оформить листовку и любой другой материал.

Сколько интересных листовок мы выпустили вместе с ним, оформив их на грани хулиганства. А потом хохотали до упаду, взирая на свое творчество. Я начала печататься в «Мысли» и всегда все мои статьи проходили через его руки. Не раз и не два я получала нагоняй, когда ему что-то не нравилось. Приятным такое не назовешь, но, в конце концов, я соглашалась с ним, и каждый раз это шло на пользу дела.

В течение всей осады он не только противостоял врагу, но и умудрился наладить связь

с регионами, поставив людей в известность о случившемся, а также поддерживал контакт с Крючковым, информируя его о положении вещей. И тем самым давал ему возможность предпринять какие-то действия. В результате РПК не сдалась, не бежала с поля боя, а организованно отступила на заранее подготовленные позиции, хотя времени было не так много.

Днем и ночью он испытывал психические атаки со стороны рыночной хищницы вкупе с полковником-власовцем, которые ломились в дверь и угрожали расправой, обещая выбросить его в окно пятого этажа. Какую же силу воли надо было иметь, чтобы не сломиться и не сдать нашу крепость врагу! Только благодаря Алексееву с большим трудом, но продолжала выходить «Мысль», отправлялась и принималась информация в штаб и обратно, хотя штаб РПК действовал с гарнизоном в составе всего лишь одного человека.

Трудно это все выдержать, но в РПК всегда имелись люди, умеющие отыскать выход из любого сложного и даже сверхсложного положения. С помощью очень хитрого способа связь с Алексеевым поддерживали Н. Глаголева и В. Пирогов. Регулярно он передавал им все, что получал из внешнего мира, и принимал не только документы, но и еду, вкусную и даже горячую. Регулярно он выпускал «Мысль», несмотря на осаду.

Эх вы, «демократы»! Какие же вы тупоголовые! Обвели вас крючковцы не вокруг пальца, а вокруг спички! Пока вы осаждали пятый этаж, штаб-то РПК действовал! Никто, кроме Крючкова, Алексеева, Глаголевой и Пирогова о хитром способе не знал. И только потом, когда все стало известно, мы вместе дружно смеялись. Но если бы власовцы тогда догадались, ни Глаголевой, ни Пирогову мало бы не показалось.

Шмидт Герберт Эрнестович, сын немецких коммунистов-антифашистов, спасшихся в Советском Союзе от преследования гитлеровцев в 30-е годы, он был и верным сыном своей второй Родине – Союзу Советских Социалистических Республик. Как огромное личное горе воспринял он наступление контрреволюции в СССР. С 1991 года включился в борьбу за возрождение страны, за ее поворот к социализму. Вступил в Российскую партию коммунистов – РПК.

Талантливый архитектор и художник, он отдавал много времени изготовлению плакатов, транспарантов для партии, комсомола и движения «В защиту детства». Его руками оформлялись партийные мероприятия не только в Москве, но и в других регионах страны. Коммунисты РКП, а затем объединенной партии выходили под знаменами, изготовленными Гербертом Эрнестовичем.

Он свободно владел немецким языком и являлся незаменимым переводчиком. Очень ответственно и тщательно выполнял и другую работу, которая требовалась делу партии.

С 21сентября по 4 октября 1993 года, когда московские и другие организации РПК вышли отстаивать Дом Советов, Герберт Эрнестович находился среди нас. Позже его талантливой кистью были написаны портреты Игоря Остапенко, героя тех черных дней, кто повел свое подразделение на защиту Дома Советов и погиб на подступах к Москве.

Будучи весьма загруженным работой в партии, художник Шмидт все-таки продолжал писать. Ассоциация художников организовала в городе Мытищи Московской области выставку картин Герберта Эрнестовича Шмидта и его отца, которая очень порадовала мытищенцев.

Герберт Эрнестович был убежденным, несгибаемым коммунистом. Нам надолго запомнится его ясная, озаряющая улыбка. Улыбка доброго, тактичного и даже застенчивого товарища. Ее запомнили все, кто соприкасался с ним.

Рядом с ним всегда легко дышалось, всегда было как-то спокойно. Обладая «ангельским» характером, я часто уютно приспосабливалась работать поближе к нему, и ни разу не случилось, чтобы мой «ангельский» характерец проявил себя. Всегда хотелось сделать ему что-нибудь приятное, хотя бы чашечку кофе принести. О таких, как Шмидт, Анатолий Викторович говорил, что это «золотой фонд РПК».

Он дружил со многими нашими товарищами, но особенно близко сошелся с В. Л. Мадьяром. Что-то неуловимое сближало их. После каких-либо мероприятий они засиживались у Людвиговича допоздна, и только звонок от Юлии Васильевны, жены Шмидта, нарушал их посиделки. Получив от нее сто одно предупреждение, они, наконец-то расходились. Жил Герберт Эрнестович в Мытищах, а это не ближний свет.

Когда уходят из жизни такие, как Герберт Эрнестович, мир становится иным, он теряет частичку своего тепла и доброты. Особенно чувствуют это товарищи, которые многие годы находились рядом с ним.