Чтение онлайн

– Хозяйка, я поймал несушку.

– И решил предъявить права на нее?

– Да, хозяйка.

– Ты хороший ловчий, Шурш. Приносишь много вкусной еды. Мне было бы жалко потерять тебя.

– Я справлюсь, хозяйка.

– Ну что же. Готовь ее.

Шурш (теперь она знала его имя) поднял Алису и перенес на широкий камень, напоминающий стол. "Хозяйка предпочитает есть за столом, как нормальные люди." Мысль почему-то не пугала, может, Алиса просто уже устала бояться. Но пока ее никто не кусал. Тем временем Шурш разрезал сеть на нижней половине тела девушки и широко развел ее ноги, закрепив в петлях паутины, обнаружившихся по бокам стола. Отдельной большой петлей плотно зафиксировал поясницу. Алиса смотрела изумленно. Что с ней собираются делать? Насиловать? Так паукам же, наверное, нечем. Да и незачем. Ее глаза расширились от ужаса. Паучиха развернулась к ней задом и из покрытого щетиной брюшка начала выдвигаться игла, похожая на кривую шпагу. Яйцеклад! В нее собираются отложить яйца! Она завизжала и попробовала вырваться, но паутинные петли держали крепко. Паучиха тем временем стала вводить яйцеклад Алисе между ног. Девушка дернулась изо всех сил.

– Нервная какая. Да еще с перепонкой.

Паучиха недовольно дернула яйцекладом, разрывая препятствие, и погрузила свой инструмент внутрь человека. Алиса замерла, тихонечко всхлипывая, а паучиха осторожно пыталась нащупать что-то у нее внутри. Вдруг резкая боль вызвала хриплый вопль, яйцеклад, раздвинув внутренности, скользнул еще глубже в тело. Когда боль немного отступила, Алиса почувствовала, как низ живота заполняется чем-то холодным, тяжелым и чужеродным. Все, ее жизнь кончена. Ее съедят не снаружи, а изнутри. Личинки пауков, которые выведутся в ней. Она почти не заметила, как яйцеклад выскользнул из нее и как хозяйка гнезда отошла в сторону.

– И чье семя? Шам, давай ты. У тебя опыт больше, а несушка на этот раз попалась тесная.

Между раздвинутых ног Алисы оказался один из тех пауков, что встретили ее в этой пещере в самом начале. Из его брюшка тоже стала выдвигаться "шпага".

– Шу-урш, что со мной делают?!

– Семя. Зародыши должны быть оплодотворены. Шам опытный осеменитель, не дергайся.

Алиса чувствовала, как в ее тело погружается еще одна игла, но она была куда тоньше и такой боли, как яйцеклад паучихи, не вызвала. Если не шевелиться - любое движение вызывало тошноту и красные пятна в глазах. А потом... Внутрь хлынул поток холодной, но обжигающе едкой жидкости. Казалось, она заполняет все внутренности, поднимаясь по животу вверх и одновременно вытекая между ног, обжигая свежие раны. Алиса со стоном закрыла глаза, кричать не было сил. Когда же ее оставят в покое? Хотя бы до смерти, которая неминуемо наступит...

Затем ее снова заворачивали в паутинную сеть, правда, на сей раз не стягивая туго. И куда-то несли. Ясность сознания вернулась от бьющего в лицо солнечного света и чириканья птиц. Перед лицом опять покачивалось туловище паука, а спину поддерживали когтистые жесткие лапы.

– Шурш?

– Надо же, запомнила имя... А тебя как зовут?

– Алиса. Но какое эти имеет значение? Скажи, я скоро умру?

– Очень надеюсь, что нет.

– Но во мне же теперь выведутся эти... личинки ваши.

– Ты опять путаешь. Мы же не насекомые. У нас стадия личинок проходит в яйце.

– То есть во мне личинок не выведется?

– Нет. Ты будешь вынашивать яйца.

– И сколько во мне яиц?

– Восемь. Если я все сделаю правильно, зародыши будут активироваться не сразу, а один за другим. Будешь нести по одному яйцу каждые три месяца.

– Восемь... по три месяца... Я два года буду нести яйца? А если ты что-то сделаешь неправильно?

– Тогда или яйца начнут расти одновременно или вылупятся внутри тебя. В любом случае ты умрешь... и наши детеныши тоже.

– А-а... тогда понятно, почему ты не хочешь, чтобы я умирала. И что ты должен делать, чтобы все было правильно?

– Все, что положено содержателю со своей несушкой. Массаж внутренний и внешний, кормить, лечить, следить, чтобы не покончила с собой.

– "Покончить с собой"? Зачем?

– Не знаю. Многие несушки пытаются. Или убежать, что то же самое.

– В смысле?

– Если несушка сбегает, яйца начинают развиваться неправильно и она умирает.

– Никогда не слышала о таком. Подожди... а после того как я снесу все восемь яиц, что со мной будет?

– Постарайся снести хотя бы шесть.

– Ты же сказал, что во мне восемь?

– Ну да. Но если ты умрешь раньше, чем снесешь шесть яиц, будет считаться, что я не выполнил задание. И хозяйка меня съест.

– И... И часто умирают раньше, чем снесут шесть?

– Часто. Двое из трех.

– Ох! А у меня вообще есть шанс дожить до конца и освободиться от всех восьми?

– Шанс есть. Примерно один из десяти.

– И что тогда со мной будет?

– Не знаю. Те несушки, которые доживали, обычно просили дать им умереть.

Алиса закрыла глаза, нервно кусая губы. Хотелось жить. Нет, не так - очень хотелось жить.

– Послушай! Ты хочешь, чтобы я выносила как можно больше этих яиц, не пыталась покончить с собой или убежать. Давай договоримся: я обещаю быть послушной и постараться выжить, а ты меня отпустишь после того, как я выношу последнее яйцо.

– Мне нравится такой договор. Если ты выносишь шесть яиц, я стану осеменителем, а если все восемь... хозяйка станет прислушиваться к моему мнению. Это будет... очень хорошо!

– Договорились. Только я не поняла насчет осеменителя. Они же большие и форма брюшка другая. Я думала, они сразу вылупляются другими.

– Нет. После второго яйца, если все будет нормально, у тебя появится молоко. Я буду его пить и меняться. Когда ловчий пьет молоко своей несушки, он быстро растет. И к шестому яйцу начинает формироваться игла.

– Вот как. Значит не только живой инкубатор, но еще и коровка дойная.

– Так нужно, чтобы все шло правильно.

– Да поняла уже, поняла. Помню о договоренности. Интересно, какие еще сюрпризы будут.

Шурш внес Алису под своды пещеры. Пробежав по наклонным переходам в верхние ярусы, расположенные почти у вершины скалы, они оказались в просторном зале, в который через пару небольших щелей пробивались лучи света, а в дальнем темном углу пол белел подстилкой из высохшей паутины. Над подстилкой покачивался большой гамак.

– Можешь пока здесь лежать. К ночи я тебе отдельный гамак сплету.

– Шурш. Здесь прохладно, можно огонь разжечь? И надеть что-нибудь.

– Огонь? Мы не любим огонь. Он паутину сжигает. А одеваться несушкам нельзя, традиции запрещают.

– Бр... понятно, почему они у вас дохнут. Человеку голышом здесь холодно, Шурш.

– А что я могу сделать?

– Помочь мне с очагом. И с одеждой.

– С одеждой нельзя.

– А с паутиной можно? Ты же меня заворачивал, когда нес.

– С паутиной - можно. Это не ваша одежда, она не воняет.

– Тогда сделай мне кусок паутины, чтобы сложить в несколько слоев и завернуться.

– Это можно.

Шурш отошел в дальний угол пещеры и, закрепив основу на выступающих камнях, стал плести многослойную сеть из нелипких нитей. Именно такие сети образовывали пол в гнезде старшей хозяйки. Работа привычная и, хотя Шурш был голоден, запаса нити в брюшке должно было хватить. Когда работа была закончена, он обнаружил, что несушка уснула. Ну и хорошо, пусть поспит. После осеменения у нее наверняка все болит внутри. Тут ловчий вспомнил о своей обязанности кормить несушку, а ведь для этого нужно снова идти в лес. Его-то там дожидается заготовленный ночью олень, хотя уже перестоявший и наверняка не очень вкусный, но еще съедобный. А вот несушке нужно мясо с малым количеством яда, чтобы только стало чуть мягче и без вредных организмов, но еще не переваренное. Надо проверить ловушки.