Чтение онлайн

– Если для здоровья... то, да, только не дальше скал. В лесу тебе будет опасно. А сейчас нам надо начинать массажи. Сними с себя все и ложись в гамак на спину.

Алиса наблюдала, как Шурш, осторожно перебирая лапами, встает над ней, как расходятся в сторону жвала и между них выдвигается кожистый хобот примерно с ее запястье толщиной. Хобот заканчивается на конце двумя мускулистыми губами. Эти губы накрывают сосок ее левой груди, раздается сосущий звук и Алиса вскрикивает. Всасывающее усилие велико и грудь до половины втягивается внутрь хобота, а губы принимаются ритмично сжимать ее и отпускать, вдавливая в грудную клетку. Поначалу даже приятно, хотя и очень неожиданно. Но Шурш продолжает работать хоботом и скоро появляется боль.

– Шурш, мне больно. Долго еще?

– По пятнадцать минут на каждую грудь.

– Бо-ольно. Отпусти.

– Нельзя. Ты должна терпеть. Догадываюсь, что больно - несушки всегда кричат при массаже. Их обычно привязывают, но я тебя привязывать не стал.

– Не надо меня привязывать. Бо-ольно! Скажи, а обязательно сначала все пятнадцать минут одну грудь, а потом другую? Или можно сперва немного одну, потом немного другую, а потом опять первую? Ой!

– Ну-у-у... про это ничего не сказано. Наверное, можно. А тебе так легче будет?

– Да. Давай уже правую.

"Шурш, по счастью, вполне обучаем" - думала Алиса, рассматривая свои груди. Левую, с кольцевым синяком и мелкими ссадинами, и правую - без следов повреждений, но с возбужденно торчащим соском. "А левая болеть будет. Надеюсь, недолго."

– Теперь все?
– Алиса подняла глаза на стоящего над ней Шурша.

– Нет. Теперь внутренний - полчаса.

– Это как?

– Ноги разведи и свесь с гамака в стороны.

– А... Ай!
– хобот вошел Алисе между ног, - порвешь!

– Не порву. Яйцо толще, чем мой хобот, но у несушек ничего не рвется. Лежи спокойно.

– Не-ет! Там же все сухо!

– А как должно быть?

– Должно быть влажно. Говорят, тогда не так больно.

– И что делать?

– Делать... Ты можешь набрать в хобот моей слюны?

– Могу. Много?

– Ну, чтобы там смазать и в меня влить немножко.

– Могу. Изо рта брать?

– Ага. Не сильно тяни толь...

Губы к губам. То есть к хоботу. "Вот и поцеловались", мелькнула мысль. И кажется, дополнительная смазка уже не так уж нужна, но пусть будет.

На сей раз хобот легко скользнул внутрь и начал двигаться, отчего у Алисы все поплыло перед глазами и по телу разлилось приятное тепло. Зажмурившись, она раскинула ноги так широко, как только смогла, а руками вцепилась в лапы Шурша. Но однообразное движение продолжалось недолго. Войдя на полную глубину, хобот стал прижиматься то к одной, то к другой стенке, мелко дрожать, потряхивая внутренности.

– Вау-у-у...
– заголосила Алиса, отключаясь от внешнего мира.

Через некоторое время, придя в себя, она тихо спросила:

– И часто так?

– Два раза в день, утром и вечером.

– М-м-м...

– Ты помнишь о нашем договоре? Не будешь пытаться сбегать? А то многие несушки после первого массажа...

– Нет. Теперь я точно не буду сбегать,..

Все-таки у него очень необычная несушка, кажется, в ее голосе Шуршу послышалась радость.

– … я теперь буду спать.

Алиса заворочалась в гамаке, устраиваясь поудобнее, а Шурш бесшумно отошел в другой конец зала.

Волна судорог накатила, когда Алиса собиралась пожарче разжечь костер. Не то чтобы в пещере было очень холодно, однако последние несколько часов она отчего-то зябла. Возникла даже мысль - выбраться на улицу и погреться под теплым солнышком начинающегося бабьего лета, но плотное яйцо внутри живота уже существенно изменило фигуру и не позволяло так легко прыгать по скалам, как еще месяц назад. И вот теперь эти судороги. Что-то неладно.

– Шурш!

– Да, что случилось?

– Что-то неладно. Морозит и трясет всю.

– Ну-ка...
– он прикоснулся к ее животу.
– Похоже, кладка началась.

Шурш подхватил свою несушку и перетащил на участок пещерного зала, где пол застелен слоями мягкой паутины, одновременно другой парой лап развязывая пояс халата.

– Я так с-совсем замерзну.

– Не замерзнешь, здесь тепло. Становись на корточки и держись за мои лапы. Вот так...

Он склонил над ней свою голову и высвобожденный хобот скользнул вниз, прижавшись к животу Алисы чуть ниже пупка, ощупывая и прислушиваясь к волнам мышечных сокращений.

– Да, кладка. Терпи.

Алиса закрыла глаза и прикусила губу, а через некоторое время прижалась к лапе Шурша лбом, не желая смотреть на то, что происходит внизу.

– Все уже, все... успокойся.

Тяжелый вздох смешался со всхлипом. У ее ног впитывалась в пол лужица крови, гораздо меньше, чем она ожидала. А рядом лежал предмет, не слишком-то напоминающий яйцо. Скорее, гигантскую кожистую грушу с хвостиком в виде пуповины, или литровую флягу из тыквы.

– Мне надо бежать и как можно быстрее отнести яйцо в старое гнездо, хозяйке. Дальше она сама о нем позаботится. Надо ли сперва что-нибудь сделать для тебя? Отнести в гамак?

– Бежать? Ну да, понятно... В гамак не надо, отнеси вниз к теплому источнику.

Сидя на камне, нагретом водой источника, она осторожно смывала кровь со своих ног. Вот и снесено первое яйцо. Кажется, внутри образовалась пустота, но, прижав руку к животу, можно нащупать небольшое уплотнение - там еще семь зародышей и скоро начнет расти следующий из них.

Алиса стояла на скалах над водопадом, наблюдая радугу над переплетением водяных струй. Ниже в заводи покачивались поплавки поставленной ею сетки. Шелестела молодая листва на деревьях, пахли цветы начала лета. Все так же, как и два года назад, когда все начиналось. Вчера вечером Шурш унес в старое гнездо последнее, восьмое яйцо. Эта кладка уже не составила для нее большой проблемы и она утром смогла выбраться сюда, на свое любимое место. Только полные молоком груди доставляли беспокойство. Скорей бы вернулся Шурш и забрал то, что ему предназначено.

А ведь она свою часть договора выполнила. Выполнит ли он свою? Или теперь использованную несушку можно и съесть? Есть надежда, что она уже сегодня будет свободна.

Свободна, вот только... что дальше? Куда она пойдет? И как? По счастью, у нее осталась в мешке смена одежды, хотя на груди она не сойдется. Да и на бедрах, возможно, тоже.

Шурш возник на скале совершенно неслышно, и она заметила только тень за спиной. Арахнид за эти два года вырос раза в полтора, брюшко изменило форму и на нем появились поперечные полоски, а на кончике - игла. Алиса подошла к нему и, присев на согнутую в колене переднюю лапу, раздвинула полы халата, освободив грудь. Сосок тут же был втянут отверстием хобота и она закрыла глаза, сосредоточившись на ощущениях.