Чтение онлайн

На экране ноутбука, подсоединенного к приемнику – словно стрелка осцилографа мечется по экрану. Графическое представление человеческой речи.

Один из контрагентов опознан – сообщила программа.

Я нажал на клавишу. Библиотеку образцов голоса я собираю очень просто – пишу всех подряд. Немного переделал свой сотовый – СИМ-карты теперь в нем нет, но зато есть функция записи с высокочувствительным микрофоном. Я просто записываю голоса, потом достаю телефон, и делают вид, что отправляю кому-нибудь СМС, или короткое текстовое сообщение. На самом же деле, я записываю, с кем только что разговаривал. Потом – добавляю образец в библиотеку голосовых образцов.

Ну, здравствуйте, полковник со странной фамилией Нежный, прикомандированный к Оперативной группе ГШ от Висленского военного округа. Наверное, вы специализируетесь на подавлении мятежей и борьбе с иррегулярными военными формированиями, с мятежниками – и потому вас отправили в Афганистан? А заниматься организованным вымогательством вы здесь уже научились – или там еще просветили?

Больше всего жаль Николая. Он ведь любил армию. Служил в ней, на самом низу, вопреки желанию своего отца. На смерть шел. Привел к победе над самым страшным врагом за девяносто часов. Собирался бороться вместе с ней за мировое господство.

А они мародерствовать начали…

Так что я это не только для себя делаю. Но и для тех, кто сейчас в могилах ворочается, на это глядя. Они заслужили покой…

– Второй – первому, вопрос – пишешь? Как качество записи?

– Запись идет. Качество отличное…

Фархан Ширази был не просто одним из кабульских богатеев, и не просто владельцем Кабул-Банка. Фархан Ширази, наполовину перс, наполовину пуштун – был одним из посредников для русских в темном и непонятном деловом мире Кабула. Официально – он не занимал никаких должностей, неофициально – был советником генерал-губернатора по вопросам экономики. Он вот уже который год ловко балансировал на проволоке между интересами пуштунов и не пуштунов, русских и афганцев, военных, богатеев, купцов и боевиков. И если он до сих пор был жив – выдержать равновесие ему удавалось…

Как сказал наш смертельный враг, шейх Хаккани – мы умные. А это значит мы – учимся. Критическая масса для мятежа в Персии собралась незаметно – там остались безземельные крестьяне, тут обанкротились лавочники, после того, как начали открываться крупные торговые центры. Мы усвоили урок – теперь каждый генерал-губернатор держит руку на пульсе, а для этого – он должен встречаться с наиболее доверенными людьми из разных слоев общества и расспрашивать – все ли нормально. Что думают люди? Чем они живут? Такие встречи чаще всего проводил референт – но в нашем случае с человеком, имеющим личное состояние в несколько сот миллионов рублей – проводил встречи лично генерал-губернатор. Я сам с ним встречался – и тоже лично.

Фархан Ширази был нетипичным афганцем. Хотя бы потому, что он сбрил бороду и не носил его – здесь, бородами щеголяли даже в Волуси Джирге, Национальном собрании, депутатом которого был и Ширази. Как это часто и бывает с богачами в первом поколении – Ширази жил много и жадно. И часто безрассудно. У него было три виллы по всему Кабулу – спрашивается, зачем три, когда достаточно одной, он вкладывал деньги в строительство – Бейрут, Багдад, берег Средиземного и Черного морей, Каспий – его почему-то тянуло к прибрежной недвижимости. Он вкладывался и в Кабуле – все его компании квартировали в шикарных зданиях. Он всегда одевался на европейский манер, правда, носил больше золота, чем это приличествовало, он коллекционировал спортивные машины, которым на кабульских улицах все таки не место. Коллекционировал он и женщин – открыл первое в Афганистане модельное агентство, спонсировал конкурс красоты, за что Исламская Шура приговорила его к смерти за разложение афганского народа. Он заказал в мастерской Павла Буре часы из чистого золота с бриллиантами и гербом – за основу были взяты часы Его Величества, вот только на часах Его Величества были только пять небольших бриллиантов, а тут их было несколько десятков. Он построил на западной окраине Кабула новый стадион и приглашал туда петь звезд эстрады – бандиты считали пение харамом, а русской службе безопасности приходилось выкладываться на все сто, чтобы не проворонить смертника. Он был генеральным спонсором афганской команды по футболу и генеральным спонсором афганской команды по козлодранию. [40] Он знал и английский и русский языки, и если надо было кого-то красиво встретить в Кабуле – стоило только обратиться к нему и нет проблем. Он являлся лояльным афганцем, прошел все проверки. И была только одна маленькая проблемка – теперь мы подозревали его в участии в отмывании денег, полученных от рэкета и нелегальных действий некоторыми русскими офицерами, ставшими предателями и убийцами. А раз так – это надо было проверить…

Вот только как проверить?

С одной из своих вилл – он выдвигался рано утром, когда Кабул еще спал. Его кортеж составляли пять автомобилей, бронированных по последнему слову техники, не просто бронированных – а защищенных от взрыва. На улице – к ним присоединялась полицейская машина, которая вела кортеж и сопровождала его весь день. Здесь это было официально, ввели еще до меня: плати деньги в кассу и получай вполне легально полицейское сопровождение. До этого все равно платили – но мимо кассы, а если ты не можешь с чем-то справиться – то лучше узаконь.

Весь день он перемещался по городу. В том же составе кортежа, постоянно прикрытый со всех сторон. Его прикрывала русская служба безопасности, частное охранное агентство из Верного, одно из тех, что конкурирует со мной. Договориться с ними не было никаких шансов, я и не пытался – обратись кто ко мне с такой просьбой, вышвырнул бы за дверь. Охранное агентство – это репутация, ее зарабатывают долго и трудно, а потерять – можно в одно мгновение.

Проблема была вот в чем: мы не могли просто вломиться в чужой дом и там ждать, в Кабуле это нереально. Здесь везде глаза и уши – либо позвонят в полицию, либо предупредят кого-то другого. Стоит Ширази заподозрить неладное – и он просто смоется. С его-то деньгами… он может вообще больше всю жизнь не показываться на поверхности.

Оставалось только ждать.

Кап-два Островский, он же Малек – был единственным из нас троих, кто был мобилен и ничем не занят. Он поселился в Интерконтинентале по документам прикрытия, которые мы ему справили, и начал продавать. Продавал он один из самых нужных здесь товаров – оконные стекла. Учитывая, что в городе гремели взрывы – у стекольщиков работы было немало. К тому же – как коммивояжер он мог разъезжать по городу и совать нос по все дыры.

Если кто-то в это не поверит – есть второй уровень прикрытия. По нему – кап-два Островский является офицером военно-морской разведки, откомандированным в Кабул из Санкт-Петербурга для сбора данных. Документы у него, конечно, были другие – он больше не был Вадимом Островским. После операции по ликвидации Тимура – ему и всем члена группы выдали подлинные документы на другое имя. Обычная операция прикрытия.

Поскольку Ширази охраняли на достаточно высоком профессиональном уровне, слежка, тем более осуществляемая одной машиной была бы замечена – приходилось использовать самый затратный по времени метод слежки – профессионалы зовут его "квадратно-гнездовым". Заключается он в том, что объект не сопровождается на всем пути его следования – а фиксируется со стационарных точек, после прохождения кортежа объекта – машина наблюдения за ним не следует, а просто фиксирует время прохождения и на следующий день – выставляется уже дальше по маршруту. Так, постепенно, формируется полный список маршрутов объекта. На это может уйти месяц, два – но на дворе был двадцать первый век. Малек просто купил в магазине десять небольших веб-камер с собственным подключением к Интернету. В Афганистане – трудно применять технические новинки ввиду общей отсталости страны – но хвала Аллаху, высоченные горы – находятся прямо на территории Кабула. На них стояли вышки сотовой и широкополосной Интернет связи, и Интернет в столице страны был везде. Рискуя каждую ночь, лазая по крышам, переставляя веб-камеры на новые и новые маршруты – Малек закончил сбор информации через примерно три недели после того, как приступил к нему.

Тем временем – мы продолжали снабжать кабульское подполье мобильниками, наносить новые точки на карту и по мере сил и возможностей – проверять их. Один раз – мы вовремя остановились: в отмеченной нами точке явно была нелегальная штаб-квартира боевиков. И если бы мы такими силами, какие были у нас, сунулись туда – были бы потери. После короткого, но жаркого спора в припаркованной на одной из улиц Кабула машине – мы решили не сообщать о находке полицейским. Тем самым – мы совершили еще один шаг к тому, чтобы из своих превратиться в чужаков.

У нас исчезала структура подчиненности. Днем она была – а ночью нет. Потому что ночью – мы были еще одной бандой, преследующей свои цели на темных улицах афганской столицы. Бандой – ни больше, ни меньше, и в бандах – нет воинских званий. Но я был к этому готов – а вот Араб и Малек – нет. Они были просто не той породы, готовились не к такой игре. Мне было проще – я долгими годами лгал, сначала воюя на пропитавшихся запахом горелой взрывчатки улицах Белфаста, потом в Североамериканских Соединенных штатах. Но и мне было не по себе. С детства нас учили, что одно из святых понятий – "свои". Свои спасут, свои помогут, свои не оставят в беде. Теперь мы подозревали, что "свои" создали преступную организацию, и попытаются убить нас, как только мы станем для них опасны. Я пытался, как мог поддерживать командный дух и мог только гадать, когда кто-то не выдержит, и когда не выдержу я сам…