Чтение онлайн

— Ты спрашиваешь, в чем дело? Я чувствую себя дичью в день открытия охотничьего сезона. — Она повернулась к нему. — Я ненавижу быть объектом всеобщего внимания, и я не могу тебе простить, что ты вновь выставил меня на всеобщее обозрение.

— Тебе стоило подумать о последствиях, прежде чем просить Кея Такетта доставить тебя в Монтесангре.

— Я испробовала все другие пути, прежде чем обратилась к Кею. Он стал моей последней надеждой. Я уже сто раз объясняла, почему я решила туда лететь.

— Твои благородные побуждения произвели самое благоприятное впечатление на прессу. Ты была само красноречие, когда описывала общую могилу. Возможно, ты станешь кандидаткой на звание «Матери года». — Он сделал еще глоток. — Я не понимаю, чем ты так расстроена.

— Даже рассказ о могиле на кладбище — уже вмешательство в мою личную жизнь, Рэндалл. И если мои побуждения были чистыми, то побуждения репортеров совсем иные. Они только притворялись, что интересуются нашим пребыванием в Монтесангре, или этим Эль Корасоном, или тем, как твое освобождение повлияет на американскую внешнюю политику. В первую очередь их интересовали грязь и сплетни. «Почему, миссис Портер, вы отправились в поездку вместе с братом сенатора Такетта?»; «Как относится Кей Такетт к той роли, что вы сыграли в падении сенатора Такетта?»; «Не покончил ли сенатор Такетт жизнь самоубийством?»; «Что вы почувствовали, миссис Портер, когда обнаружили, что ваш муж жив?» Это что за вопросы?

— Я бы сказал, глубокие вопросы. — С внешним спокойствием он поставил стакан на кофейный столик. — А что вы все-таки почувствовали, миссис Портер?

Она избегала его взгляда.

— Я предпочитаю, чтобы меня называли моим профессиональным именем, Рэндалл. Я уже давно доктор Маллори. Обращение «миссис Портер» вызывает у меня неприятные ассоциации.

— Как и тот факт, что ты замужем, — заметил он с неприятным смешком. — Тебе не везет, Лаура. Как-то не вовремя ты влюбилась, да еще в брата Кларка. — Он откинул назад голову и уже откровенно захохотал. — Вот она, ирония судьбы.

Лаура не стала отвергать или подтверждать его подозрения. В отношениях с Кеем ей самой еще предстояло разобраться. Рэндалл имел на нее права только в том отношении, что официально она оставалась его женой. Что же касалось чувств, то ничто не связывало ее с ним после той роковой ночи в Виргинии.

Он допил виски.

— Уже поздно. Нам надо отдохнуть. Я заказал билеты в Вашингтон на завтрашний рейс в десять утра.

— Я не поеду в Вашингтон.

Рэндалл как раз наклонился, чтобы взять с пола свои ботинки. Он медленно выпрямился.

— Черта с два. Все уже спланировано.

— Можешь отменить. Я не еду.

— Президент Соединенных Штатов примет нас в Овальном кабинете! — Краска залила лицо Рэндалла.

— Передай ему мои извинения. Я не смогу с ним встретиться.

Она направилась в спальню. Рэндалл вскочил с дивана, схватил ее за руку и повернул к себе.

— Ты будешь сопровождать меня, Лаура, это необходимо.

— Нет, не буду, Рэндалл, — объявила она, вырывая руку. — Между прочим, я удивлена, что ты хочешь поделить со мной славу. Когда ты покидал Вашингтон, ты был рогоносцем, посмешищем. Теперь ты возвращаешься героем. Тебя засыпят предложениями выступить на телевидении, написать книгу, может быть, о тебе даже снимут фильм. Ты полностью восстановил свое доброе имя и вернул доверие президента. Зачем я тебе нужна? Чтобы лишить частицы славы и лишний раз напомнить всем о позорном черном пятне, лежащем на твоем прошлом?

— Для сохранения приличий, — произнес он с холодной улыбкой. — Ты все еще моя жена. Я готов простить твою постельную интрижку с Кеем Такеттом.

— Не смей читать мне нотации, Рэндалл. Не изображай этакого страдальца-мужа, которому приходится без конца прощать заблудшую жену. — Она не могла скрыть своего отвращения к нему. — Именно так ты держался, когда в газетах появились снимки, как я покидаю коттедж Кларка. Кто бы мог догадаться, что у тебя были романы на стороне чуть ли не со дня нашей свадьбы?

— Я тебе никогда не признавался в этом, — сказал он извиняющимся тоном. — Ты сама сделала свои выводы.

— Я также сделала выводы, что ты вряд ли вел монашескую жизнь в Монтесангре. Если ты подружился со своими охранниками, то они наверняка устраивали для тебя свидания.

— Ты удивительно проницательна, Лаура. Действительно, пока я находился в плену, у меня была весьма романтическая любовная связь. Красивая девушка, миниатюрная и нежная, с карими глазами, готовая удовлетворить любую мою прихоть. Ей приходилось трудно на войне, хотя она была предана идеалам повстанцев и своему троюродному брату Эмилио Санчесу Перону. Когда он узнал, что она моя возлюбленная, он приказал вспороть ей живот. Мне кажется, Санчес ревновал. В юности они очень дружили. А может быть, он опасался, что ее любовь ко мне уменьшит ее преданность общему делу. Как бы там ни было, он меня лишил весьма приятного времяпрепровождения.

Лауру ужаснул его рассказ, а главное — его тон.

— Мне следовало с тобой развестись до нашего отъезда в Монтесангре.

— Наверное, ты права. Только тогда ты уже была беременна. Это создало для тебя трудности.

— Еще бы. Ты ведь мне пригрозил, что отберешь ребенка, если я с тобой расстанусь.

— Я вполне мог осуществить свою угрозу. Ты мне изменила, так что тебе вряд ли бы доверили воспитание ребенка. Какой американский суд оставил бы дитя на попечении неверной жены?

Он задавал тот же вопрос пять лет тому назад, и это не были пустые слова. Попроси Лаура о разводе и откажись с ним ехать, Рэндалл добился бы передачи ему ребенка. В борьбе с ним Лаура была готова дойти до Верховного суда, если бы не одно серьезное препятствие — Эшли. Все годы, столь важные для ее развития, Эшли переходила бы из рук в руки как предмет раздора, а не как живое существо. Лаура не смогла бы вырастить счастливого, спокойного ребенка. Нет, она не желала зла своей дочери.

— Твои оскорбления меня не трогают, Рэндалл, потому что я тебя не люблю. А ты не любишь меня. Зачем нам продолжать обманывать окружающих?

— Соблюдение внешних приличий очень важно для моей карьеры. К твоим достоинствам добавляется еще одно — ты весьма эффектна. И это всегда плюс для мужа. Чем жена умней и красивей, тем лучше. И все-таки она не более чем придаток мужа.

Лаура возмущенно отвернулась.

— Я приму к сведению твои возражения, — произнес он покровительственно, чем еще более усилил ее гнев. — Кстати, мне нравится твоя новая непокорная манера поведения, но она мне начинает надоедать. Отложим эти штучки до будущих времен, ладно? Ты поедешь со мной в Вашингтон в качестве бессловесного приложения, как это было, когда ты последовала за мной в Монтесангре.

— Ни за что на свете. — Она в ярости повернулась к нему лицом. Глаза ее пылали бешенством. — Ты прошел через страшные испытания, и поэтому я тебя пожалела. Но ничто не способно изменить тебя, Рэндалл. Ты остался тем же эгоистом и той же изворотливой личностью, как и был. А может, ты стал еще хуже, так как считаешь, что весь мир тебе должен за перенесенные страдания. Я рада, что ты выжил, но я не желаю иметь с тобой ничего общего. И не думай, что заставишь меня переменить решение. Все кончено, и уже много лет назад. Я поехала с тобой в Центральную Америку в обмен на Эшли, согласившись пробыть с тобой один год после ее рождения. До окончания срока оставалось совсем немного, когда ее убили. Я все равно ее потеряла, — произнесла она с ожесточением. — Теперь я не боюсь твоих угроз. Тебе не о чем со мной торговаться, потому что я потеряла все, что любила.