Чтение онлайн

Вода стала совсем холодной, но они оставались под душем. Лаура осмотрела рану у Кея на виске и объявила, что может ее скрепить скобкой.

— Не надо. Обойдется.

Она предположила, что, возможно, у него есть трещины ребер.

Кею пришлось признать, что ребра болят, но забинтовывать грудь он не согласился.

— Тогда, в первый раз, ты упаковала меня, как мумию. Я чуть не задохнулся в повязке. Я ее снял через день.

Путаясь пальцами в волосах у него на груди, Лаура называла его упрямцем, брала в ладони его тяжелый член, слегка сжимая, ласкала, прижималась бедром.

Кей нежно целовал шрам у нее на плече. Когда она, смутившись, пыталась его прикрыть, Кей удивился.

— Это царапина по сравнению с моими.

Лаура пальцем провела по грубому красному рубцу на его левой ноге, шедшему от бедра до колена.

— Что это такое?

Он рассказал ей об автомобильной аварии, изуродовавшей ему ногу и положившей конец надеждам сделать карьеру в Национальной футбольной лиге.

— Ты был очень огорчен? Это была твоя мечта?

— Мечта Джоди. Мы и до этого с ней не ладили. Ну, а потом… — Он тряхнул головой. — Не будем говорить о Джоди.

Кей прикасался к ней и ласкал ее тело, в равной мере даря и получая наслаждение. Лаура не представляла, что он может быть таким чувственным и одновременно готовым исполнять чужие желания. Казалось, что ей все это снится, потому что муж никогда не вызывал у нее столь сильных эротических ощущений. А уж тем более Кларк.

Наконец, когда они вышли из-под душа и рылись в рюкзаках в поисках чистой одежды, кто-то постучал в дверь.

— Что надо? — спросил Кей.

— Tengo la comida para ustedes. Я принес вам поесть.

Кей осторожно приоткрыл дверь. Солдат держал на плече поднос с едой.

— Gracias. Спасибо. — Кей взял у него поднос и, прежде чем тот успел что-нибудь сказать, захлопнул дверь и закрыл ее на цепочку.

Он поставил поднос на стол.

— Надо надеяться, что это получше еды в лагере Санчеса.

— Может, отрава? — Лаура подошла к столу, продолжая расчесывать щеткой мокрые волосы.

— Глупости. Зачем такие сложности, если он хочет нас убить? Он мог бы это сделать на глазах у публики.

На подносе стояли тарелки с фруктами и сыром, жареная курица и минеральная вода. Кей взял с блюда куриную ногу и без аппетита надкусил.

— Непонятно, почему он нас отпустил.

Лаура начала чистить апельсин.

— Правда, удивительно?

— Очень! Не знаю, чего я ожидал, но только не этого. — Он обвел взглядом комнату. — Это, конечно, не люкс, но и не хижина с земляным полом.

Кей некоторое время сосредоточенно жевал.

— Подведем итог. Наши жизни в обмен на то, что я доставлю в Штаты его послание? Что-то тут не так. Я бы на его месте воспользовался более важной фигурой. Например, не лучше ли обратиться к главе дружественного государства? — Он бросил кость на тарелку и открыл бутылку воды. — Почему он нас оставил в живых, Лаура?

Она положила на поднос наполовину очищенный апельсин.

— Я не знаю. — Она подошла к окну, раздвинула занавески и посмотрела на улицу.

— Съешь апельсин. Ты не ела уже столько времени.

Лаура с отвращением посмотрела на стол.

— Я не желаю быть хоть чем-нибудь обязанной Эмилио Санчесу.

— Перестань! — раздраженно бросил Кей. — Ты уже обязана ему жизнью. Тебе надо поесть.

— Я не голодна. Просто мне не дают покоя мои мысли. — В ее голосе прозвучало недовольство, но это было недовольство собой.

— О чем ты думаешь?

— Не знаю. Обо всем сразу. О Рэндалле. Об Эшли. Я стараюсь не вспоминать о яме, где ее закопали, иначе я сойду с ума. — Она смяла в руке занавеску. — Я должна помнить Эшли только живой. Какой умной и веселой она была, сколько радости мне принесла за то короткое время, пока была со мной. — Ее голос начал дрожать. Она смолкла, чтобы успокоиться. — Если я буду вспоминать о ее жизни больше, чем о ее смерти, то не так уж важно, где покоится тело Эшли. Ее душа по-прежнему жива. Если смотреть на все с такой точки зрения, то нашу поездку сюда можно считать успешной.

— Ты должна была здесь побывать, чтобы примириться со смертью Эшли.

Лаура кивнула.

— Этот период в моей жизни слишком затянулся. Нельзя до бесконечности считать себя жертвой. Пора мне подумать о своем будущем.

— В Иден-Пасс?

— Нельзя сказать, чтобы я добилась там большой удачи, — заметила она, повернувшись к нему лицом.

— Но не из-за того, что ты плохой врач, а из-за нас, Такеттов. Мы тебе здорово потрепали нервы.

Она вдруг отвернулась, не желая смотреть на него.

— Скажи мне, Кей, почему это произошло между нами?

— Ты имеешь в виду вражду? Или другое?

— Другое.

Она услышала, как он задержал дыхание. Потом наконец сказал:

— Ты врач. Тебе лучше знать.

Она знала.

— Тут есть свой смысл, — заговорила она, впав вдруг в нелепое многословие. Бог весть кого она хотела обмануть. — Секс — это наивысшее освобождение чувств и одновременно доступный способ подтвердить бесконечность жизни. Некоторые мои пациенты с раскаянием признавались, что сразу после участия в похоронах занимались любовью. И при этом с особой страстью. Человеческие существа испытывают врожденный страх смерти. А секс — мгновенное подтверждение незыблемости жизни. Естественно, что после мучительных испытаний мы постарались избавиться от накопившихся страхов и эмоций с помощью секса, жестокого, агрессивного. Мы с тобой являемся классическим примером подобного феномена.

Кей вежливо слушал. Потом подошел к ней так близко, что Лаура вынуждена была запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо.

— Какая ерунда. Все случилось потому, что мы этого хотели. — Он крепко ее поцеловал, так что у нее заболели губы. — И к черту всякие выдумки и оправдания!

По пути к кровати они освободились от ненужной теперь одежды. Он сел на кровать и поставил Лауру между коленями, приподнял ее груди и легким движением языка притронулся к соскам.

Глаза Лауры невольно закрылись, и дыхание стало неровным и отрывистым. Она наматывала на пальцы пряди его волос, что не мешало ему касаться ее тела губами и языком, не пропуская ни единого сантиметра кожи от грудей до бедер. Щетина царапала ей живот, и это создавало удивительное, неизведанное ощущение. Она почувствовала, как приятной тяжестью и теплом наполнились ее бедра.

Кей положил ладони ей на ягодицы и притянул поближе к себе, к своему лицу. Он терся о ее живот. Он целовал нежную кожу ниже пупка. Его теплое дыхание шевелило волосы у нее на лобке.

Кей уложил ее на кровать, опустив свою голову в ложбину между ее бедрами. Его губы нежно ласкали без стеснения и без оглядки, а язык умело будил совсем новые чувства. Он точно знал, словно ловя сигналы из ее подсознания, когда приостановиться, когда погладить, когда крепко прижаться ртом и затем снова ласкать самым кончиком языка.