Чтение онлайн

Джейс медленно отлипла от забора, повернулась.

Взгляду предстал суровый на вид мужчина негроидной расы. В квадратных очках и зеленом камуфляже, он не был похож на пирата. Но в руках держал автомат, с недоверием разглядывая заляпанного грязью шатавшегося от усталости пришельца с тощим рюкзаком и картой. Стрелять он, похоже, не намеревался.

— З-здравсте, — только промямлила что-то Джейс.

Губы ее еле шевелились, но она собрала последние силы и волю в кулак. И заставила себя выпрямиться, смотреть не исподлобья, не в пол-оборота, позволяя рассмотреть свое лицо анфас. Хотя было бы что рассматривать. Покрытое грязью с ссадинами и обрывками пластырей.

Да еще все тело предательски дрожало.

«Только ровно дышать, главное — ровно дышать, главное — не задохнуться…», — говорила себе девушка, как будто и впрямь существовал такой риск. Когда минуту назад она билась в забор, чем, видимо, и привлекла внимание людей, она как раз не могла нормально вдохнуть и выдохнуть. Бывало такое перед стартом, когда против нее выступали сильные противники.

Все-таки на протяжении жизни она привыкла добиваться чего-то в одиночку. Командные виды спорта ей не подходили. Не сказать, что она не умела слушать. Скорее, напротив, слишком прислушивалась ко всем, а советы нередко давали дурацкие. Но она уступала, хоть знала, что надо бы иначе. Когда же все зависело от нее, она слушала только себя, только свое сердце. И выигрывала. Опираясь только на свою выносливость, меткость, скорость.

Вот только здесь происходил не спорт, а бойня. Нет, это называлось иначе. Самое простое и самое страшное слово — война. Может, не государств, и не масштабных армий. Террор. Истребление. Какие страшные слова, какие простые. Для чего их придумали люди? Для чего придумали названия столь невозможных вещей? И что мешало противиться им… В каждом — чудовище. Хоть хотелось верить, что каждый — человек. В ком-то больше, в ком-то меньше. И кто же ныне стоял перед ней?

====== 21. Игра для сильных мужчин ======

Я играю в игру для сильных мужчин

— Твое имя? — недоверчиво продолжал мужчина, но, кажется, уже понимал, что пришелец не представляет опасности.

Тем временем подошло еще двое мужчин с автоматами, только они уже больше напоминали индонезийцев или монголов, вернее, некий островной тип, встречающийся в ареале Тихого Океана. Они тоже держали оружие, один — автомат, другой — дробовик.

— Что случилось, Дени? Кто это стучал? — недоумевали мужчины, обращаясь к темнокожему сотоварищу.

Имя. Предстояло назвать свое имя.

Но ответ не заставил себя ждать, даже играть ничего не приходилось. Что-то будто подсказывало, как дальше поступать. Настало какое-то невероятное освобождение от сомнений, а действия возникали едва ли не отдельно от мыслей, точно пересекла еще одну незримую границу.

— Джейсон! — не дрогнувшим голосом отозвалась девушка, вскидывая голову.

— Как ты докажешь, что ты — не пират? — спросил Дени, уже опуская автомат. Кажется, он ни на миг не усомнился, что перед ним щуплый измученный парень.

Это могло сыграть на руку. Джейс решила, что лучше ей в племени дикарей называться мужчиной, ведь знала, что женщин они, скорее всего, считали существами подчиненными и неразумными. И не важно, какой век.

Может, ей бы и помогли, но друзей бы вряд ли отправились спасать.

Судя по состоянию деревни, они сами едва выживали, скрывались в джунглях.

Однако от нее требовали доказательств, что она не пират. Какого рода доказательства она могла привести? Ведь ничего не указывало на то, что не шпион. Вот только, что узнавать шпиону в деревне нищего племени? А то, что они нищие, становилось понятно по одежде людей, которые вышли к Денису. Смуглые, босоногие, похожие на людей, которых она видела возле устья пересохшего ручья. На тех, убитых… А она сидела в зарослях и ничем не могла помочь. Так ли ничем? Теперь даже становилось неловко глядеть на тех, у кого она просила помощи. Вероятно, ничем, совсем ничем не могла помочь. Но она слишком не привыкла бездействовать, когда вершилась несправедливость. Если бы силы не оказались настолько неравны, если бы у нее оказался хотя бы пистолет, хотя бы самодельный лук.

— Как я могу доказать? — нахмурившись, говорила Джейс, приходилось вспоминать ту боль, следы от которой исполосовали душу свежими ранами. — Наш корабль захватили! Меня и моих друзей. Ваас убил моего брата! Как я могу что-то доказать?

— Ваас? Ты сбежал от Вааса? — с удивлением наклонил голову Дени, а двое воинов за его спиной переглянулись и точно хотели воскликнуть «щур меня», точно это имя приносило несчастья.

— Да, — кивнула странница.

— Ты — не пират, пират бы не стал так врать. А докажешь. Делом! — улыбнулся уже радушно Дени, но снова нахмурился. — Что ты умеешь?

— Стрелять, — шевелились губы Джейс, летел ее голос, а сознание едва давало целостную картину происходящего. Предметы диссоциировались, разлагались на отдельные моменты, кадры, штрихи.

— Ты точно не пират? — снова мелькнуло недоверие в голосе Дени.

— Нет, я биатлонист, — не врала Джейс, отвечая первое, что в голову приходило. Говорить, что не важно, почему она умеет стрелять и тому подобное, означало навлечь на себя немилость недоверия.

— Снайпер, значит, — одобрительно закивал Дени, потирая руки, убирая за спину автомат. — Это очень хорошо.

И она вдруг поняла значение каждого вида спорта. За мирными соревнованиями всегда скрывалась подготовка к войне. Биатлон — снайпер на лыжах. Только новые виды спорта не отвечали запросам войны, а старые готовили и готовили людей к тому, что однажды придется сменить спортивный инвентарь на настоящее оружие.

— Добро пожаловать в деревню Аманаки! — провел ее под выцветшей вывеской над воротами Денис, снова улыбнувшись. Задумчиво и пытливо блестели его глаза из-за толстых стекол.

Джейс очень бы хотелось доверять ему, всем своим видом он предлагал доверять. Но она слишком давно разучилась верить людям. Она каждый раз ждала от них удара, поэтому его отсутствие являлось скорее приятной неожиданностью.

Джейс проводили вроде под конвоем в деревню, хоть и опустили оружие. Под ногами снова мешались мартышки. Смешные существа в свете дня. А ночью как она умоляла не шуметь! Да, она теперь хотела бы отблагодарить ту мартышку, что не выдала ее. И не важно, что зверь бы не понял, за что. А вдруг понял?

Деревня представляла собой пять или шесть домов, в центре помещался склад припасов, чуть ближе к забору на открытом огне несколько человек жарили тушку поросенка.

Особенно выделялось на фоне всей крошечной деревни высокое толстое дерево с раскидистыми ветвями. Возле него были расставлены плошки с плодами, а в дупле возле земли, надежно заложенном камнями и образующем нишу, помещались некие изображения, небольшие статуэтки или что-то еще. Еще, как удалось заметить, всю кору, насколько удавалось дотянуться человеку, покрывали отпечатки рук, нанесенные белой краской. Дерево явно несло глубокий ритуальный смысл, возле него даже молилась девушка в пестрой майке. Кому только молилась? И что ей отвечали на молитвы? Может, и отвечали, судя по ее виду. Она застыла с сосредоточенным одухотворенным лицом на коленях, приникая лбом к краю ниши. Джейс обвели стороной, подальше от древа. Видимо, для чужака приближение к нему несло негативный эффект. Значит, ей никто не мог ответить. А к кому же ей, чужестранке, стоило здесь обращаться? Может, она совсем разучилась. Ведь так хотела бы попросить чуда для своих друзей. Хотя бы одного, один раз.

Почему в мире не может быть чудес, описанных в древних книгах?

Но какой-то внутренний скептик заставлял ее почти цинично себе отвечать: «Да, чудеса бывают. Но если они не случаются с сотнями таких же несчастных, почему должны случиться именно с тобой, ведь ты — не особенная».

Ее довели до небольшой хибарки, напоминавшей нечто среднее между щитовым домиком и хижиной. Джейс не знала, зачем Дени провожает ее: то ли чтобы проконтролировать, что чужак дошел до места возможного заключения, то ли чтобы она не упала. Притом, второе вероятнее, особенно, когда мужчина решительно кивнул ей, когда они переступили через порог хибары: