Чтение онлайн

Но Роман тут же читает меня как открытую книгу:

— Я очень тебя хочу, — обнимает и прижимает меня к себе еще сильнее. — Но после первого раза лучше сделать перерыв пару дней, чтобы ничего не повредить. Не хочу, чтобы с тобой что-то было не так.

Целует меня в нос. Я успокаиваюсь.

А потом мы завтракаем. Волохов зачем-то подробно меня расспрашивает о чем вчера болтала Маргорита. К счастью, у меня прекрасная память, поэтому я без труда передаю ему все ее жалобы, копируя манеру речи и жесты. Не знаю зачем это нужно Роману, но он остается очень доволен моим маленьким спектаклем. А еще он предлагает мне выбрать отель, в котором мы будем жить, а также дает мне кредитную карту, чтобы я купила себе все необходимое для поездки.

На уже знакомом мне Майбахе мы едем в аэропорт. Роман не хочет, чтобы я его провожала, поэтому наш прощальный поцелуй происходит в салоне авто. И дальше водитель везет меня домой.

Когда спустя полчаса добираемся до пункта назначения, у парадной меня встречает курьер с букетом из 101 красной розы. Мой организм в очередной раз взрывается от восторга, а на глазах снова появляются слезы, но в этот раз уже от радости.

«Спасибо, любимый»— пишу в мессенджере, сопровождая сообщение сердечком. Отправляю.

Тут же мне приходит в голову, что это слишком по-детски, а Роман все-таки уже взрослый мужчина. Но изменить уже ничего невозможно. Мое сообщение прочитано. Ответа на него нет, но сегодня произошло столько всего хорошего, что этот факт не может испортить мне настроение.

Когда поднимаюсь в квартиру, впервые с благодарностью принимаю равнодушное отношение мачехи ко мне. Она косится на огромный букет, но не задает никаких вопросов. Вполне вероятно, что никто даже не заметил мое отсутствие дома этой ночью.

Разместив цветы в пластиковом ведре (в вазу они никак не хотели помещаться), захожу к папе в мастерскую. Он смотрит на меня и вдруг говорит:

— Аля, иди ка сюда. Сядь на этот стул.

Послушно сажусь.

— Сейчас такое чудесное освещение. Ты выглядишь очень одухотворенной, я должен написать тебя.

Раньше папа меня часто рисовал. Есть и карандашные рисунки, и работы, выполненные акварелью и маслом. Но все это где-то лет до семи. С появлением мачехи я перестала быть его постоянной моделью. Впрочем и его творчество приобрело другое направление. Он стал больше внимания уделять пейзажам и жанровой живописи.

Отец очень увлечен процессом. Вижу настоящий азарт в его глазах. Он стоит около мольберта. Его движения очень быстрые. Понимаю, что он делает набросок, чтобы позднее, когда освещение поменяется, уже по памяти поработать над портретом как следует.

— Папа, я познакомилась кое с кем, — сообщаю ему.

— Расскажи мне, — говорит он. — Только не меняй положение головы, дорогая.

И я рассказываю, потому что просто не в состоянии удержать в себе свои восторги. Мне не трудно изливать душу, ведья я знаю, что папа ни с кем этим не поделится, даже с Галей. Более того думаю он, скорее всего, сразу забудет все, что я ему рассказываю. Поговорка «в одно ухо влетело в другое вылетело» — это прям про него. Не злюсь и не расстраиваюсь из-за этого. Я привыкла. Наверное, это плата за его талант. А нам всем лишь остается любить этого гения таким, какой он есть.

Пять лет назад. Санкт-Петербург

Всю следующую неделю я очень-очень занята. За советом по поводу гардероба я конечно же прихожу к Лоре, а она выведывает у меня кучу подробностей. И что тут начинается! Моя сердобольная соседка подходит к вопросу с полной отдачей и сто процентной ответственностью. И подбор одежды становится самой легкой и приятной частью, хотя я не люблю ходить по магазинам.

Благодаря Лоре я знакомлюсь с настоящими пытками, о которых раньше слышала только краем уха. Ведь в один из дней мы направляемся в салон красоты, в котором меня разве что не распинают. Но моя наставница непреклонна.

— Понимаешь, Алиса, — разглагольствует она, попивая кофе, — мы, женщины, должны дарить мужчинам красоту. А красота требует жертв.

Я в этот момент ее слегка ненавижу, а может даже не слегка. Ведь мастер по бразильской эпиляции не знает жалости ко мне.

Хорошо, что по окончании процедуры мне звонит Роман.

Вообще мы разговариваем с ним по несколько минут каждый вечер. Но именно сегодня он мне звонит, чтобы сообщить, что забронировал номер в том отеле, который я присмотрела, а также купил билеты. Мне предстоит сначала поездка в Москву. Я специально решила добираться до столицы на поезде, потому что никогда раньше не летала и не хотела впервые это делать в одиночестве.

Сами понимаете, после этих новостей коррекция бровей мне приносит исключительно наслаждение. И вот уже глядя на себя в зеркало, я получаю удовольствие. Конечно, я не стала такой яркой красоткой как Лора, но однозначно приобрела тот ухоженный вид, который должна иметь девушка рядом с таким мужчиной, как Волохов. Теперь я точно не буду смущаться.

Вечером я укладываю вещи в чемодан. Все это происходит опять же под присмотром Лоры. Она еще раз придирчиво рассматривает каждую вещь и напоминает мне что с чем можно комбинировать.

— Мы едет всего на неделю. Когда я успею все это надеть? — ною я.

— Женщина должна быть готова к любому повороту событий! — продолжает она свои нравоучения. — Вот эти туфли тоже возьми с собой.

Мой чемодан просто огромен, и я опасаюсь, что меня не пустят с ним в самолет. В смысле придется дополнительно платить за перевес. Но Лору не переубедить.

— Алиса, ты едешь отдыхать с состоятельным мужчиной. Вряд ли он будет считать такие копейки! — возмущенно восклицает она. — А если будет, он нам точно не подходит!

И я верю, что Роман не будет. И он подходит! Вернее, только он и подходит. Не могу представить себе, что когда-нибудь посмотрю на какого-нибудь другого мужчину. Потому что лучше него просто не существует!

Я должна отправиться в Москву на поезде в 6.40 утра. Поэтому перед сном захожу к папе, приношу ему горячий чай. Он как всегда работает. Вижу на мольберте свой портрет. Он почти завершен и прекрасен.

— Аля, посмотри сюда, — говорит мне отец, стоя у стола, заваленного бумагами. — Карманов выпустил альбом моих работ. Неплохо получилось, но обложка мне не нравится.

Владимир Петрович Карманов один из самых преданных папиных поклонников, если так можно выразиться. По крайней мере он постоянно заказывает ему картины, спонсирует проведение выставок и выпускает альбомы к ним.

Подхожу. Листаю брошюру. В нее включены около 50 акварельных и графических пейзажей. Все виды Санкт-Петербурга и окрестностей.

— Можно я возьму себе? — спрашиваю, охваченная каким-то непонятным порывом.

— Возьми, конечно, — разрешает отец.

Потом мы сидим вместе и пьем чай с сушками и домашним вареньем. Болтаем немного, как всегда об искусстве. Других разговоров у нас не бывает. Потом папа вдруг говорит мне: