Чтение онлайн

В любую свободную минуту, где бы я не находился, возвращаюсь к вопросу розыска моей пропажи. Я даже завел отдельный ежедневник, в котором фиксирую все контакты, все ниточки, а также результаты их отработки. Материалов уже накопилось на хороший такой детективный роман, а результат по-прежнему нулевой.

Из тех людей, с которыми Алиса совершенно точно контактировала, помимо рыжей Оксаны, у меня одним из основных значился кинолог Виктор.

К нему я подхожу в один из дней, когда он приезжает к нам в особняк тренировать Вульфа и Шака, которые из смешных шаловливых щенков уже превратились в почти взрослых собак, которые не позволяют себе непослушание при тренере.

Приветствуем с Виктором друг друга крепким рукопожатием, и я сразу перехожу к делу, не желая тянуть кота за яйца:

— Тебе что-нибудь известно про Алису и ее местонахождение сейчас?

— С какой стати я должен отвечать на твои вопросы? — хмурится он.

— Если ты желаешь ей добра, то расскажешь все, что знаешь. У нее могут быть серьезные неприятности с законом. Вполне вероятно она замешана в преступлении.

— Звучит не убедительно.

— Верить или не верить, тебе решать. Но пока что я ее ищу сам и хочу решить вопрос мирно. А вот если она попадет в федеральный розыск, то все может закончиться весьма печально.

Он задумывается. Еще больше хмурится. А я тем временем рассматриваю его, пытаясь понять какие отношения их могли связывать с Алисой. Виктор крупный мужчина среднего роста. На вид ему лет тридцать пять. Спортивное телосложение. Темные глаза, темные волосы, недельная щетина. Он мог ей нравится? Вполне.

— Думаю ты ошибаешься насчет нее, — прерывает мои размышления. — Она хорошая. Даже местами наивная. Если и замешана в чем-то, то уверен, что не по доброй воле.

— Все может быть. Но ее побег из Москвы наводит на другие мысли. Тебе что-нибудь известно про нее или ее местонахождение сейчас?

— Нет. Она никогда не говорила о личном, не рассказывала о родителях или своем детстве. Мы познакомились несколько лет назад в парке. Я тренировал добермана. Она шла мимо, испугалась, когда он к ней бросился. Разговорились. Ей было все интересно. Она стала приезжать в приют. Помогала. Но могла исчезнуть на некоторое время, иногда месяц не показывалась.

— Фамилию ее знаешь? Документы у нее проверял?

— Да к чему мне это? Человек приходит в приют, часто не с пустыми руками. Помогает безвозмездно. Какие документы нафиг.

— Когда ты последний раз ее видел.

— Осенью. Точнее не припомню

— Понятно все.

Я расстроен. Вот реально. Ответы что у Виктора, что у Оксаны как под копирку. Заколдованный круг какой-то. И все-таки не выдерживаю и задаю еще один вопрос:

— Какие у вас были отношения?

— В смысле? — смотрит не понимающе.

— Трахал ее?

— Я женат, — говорит и отворачивается от меня, давая понять, что разговор окончен.

Но мне мало этого ответа, и я хватаю его за плечо, вызывая волнение Вульфа и Шака.

— Кому и когда это мешало. Так что, было?

Он сбрасывает мою руку и отрезает:

— Остынь, пацан. Алиса с моей женой общалась. И вообще она мне как сестренка младшая.

Вот и весь разговор с человеком, который знал ее два года! Что уж говорить о других более кратких контактах, типа Яны или квартирной хозяйки, получившей оплату за полгода вперед. Хотя беззаботность этой Екатерины Максимовны меня все-таки покоробила. В нашем видео разговоре она пояснила, что познакомилась с Алисой в Анталье, где проживает практически постоянно. Там они и договорились обо всем. Договор не подписывали. Ведь «эта милая девочка настоящий ангел». Поразительная беззаботность!

К слову поиски в социальных сетях тоже не дают никаких результатов. По крайне мере на имеющийся номер телефона не зарегистрировано ничего.

Потеряв надежду начинаю максимально эксплуатировать Архипова.

Перво наперво получаю информацию от сотового оператора. Номер Алисы зарегистрирован на какого-то левого персонажа и не активен все с того же 5 ноября. Последний раз пеленговался в Москве в районе площади трех вокзалов, что практически доказывает факт ее отъезда из первопрестольной. Но направление определить не представляется возможным. Мне по-прежнему неизвестна ее фамилия.

Одним из самых неприятных и нервных дней становится тот, когда Дмитрий сообщает мне, что надо подъехать в отделение полиции для опознания трупа, обнаруженного в конце ноября в лесополосе. Этого момента я боялся больше всего. Веду машину и курю одну сигарету за другой, игнорируя болезненные спазмы. Когда выхожу из машины, ощущаю дрожь во всем теле. Пальцы подрагивают и это заметно не только мне, но и дежурному, который берет мой паспорт для оформления временного пропуска.

В кабинет оперов три стола, присаживаюсь за один из них. Алексей Иванов, к которому меня направил Архипов, улыбчивый парень моего возраста. Он достает из сейфа папку с фотографиями, протягивает мне, сопровождая кратким рассказом:

— Изнасилование с последующим убийством. Задушена. Скорее всего на место привезли на машине и выкинули. Дикие животные потрудились так, что невозможно опознать. Никаких особых примет нет: ни шрамов, ни тату. Одежда и украшения тоже отсутствует, была завернута в какую-то тряпку. Но в общем и целом подходит под предоставленное Архиповым описание: блондинка, рост 165, худенькая. И обнаружена как раз в интересующий вас период.

Я, с трудом сдерживая тошноту, открываю папку и начинаю разглядывать фотографии. На них отдельные фрагменты тела: обезображенное лицо, спина с ссадинами и синяками, неестественно изогнутые ноги, порезанные руки. По затылку гуляет неприятный холодок. Закрываю глаза и откладываю фото в сторону.

— Ну что? — спрашивает Иванов. — Она?

— Я не знаю…

— Посмотрите еще раз, более внимательно.

Сцепив зубы, вновь беру папку в руки. Я должен убедиться, что это не она. Внимательно рассматриваю каждое фото еще раз. От зверств, котором подверглась эта девушка, в жилах стынет кровь. Неужели это могли сделать люди? И можно ли их после этого назвать людьми?

На одном из снимков опухшая кисть с переломанными пальцами. Что-то меня цепляет на нем, но сперва не пойму что именно. А потом до меня доходит, что на мизинце очень длинный ноготь голубого цвета. Остальные пальцы не видно.

— Скажите, Алесей, а что у нее с ногтями?

— Ну там были судя по всему накладные ногти. Большинство сломаны. Скорее всего она сопротивлялась.

— Тогда это не она, не Алиса, — говорю твердо. — Она никогда не делала такие ногти, не ее стиль.

Меня отпускает. Выхожу из отделения на подгибающихся ногах. Чувствую жуткую слабость во всем теле. Накрутил я себя знатно. Но после всей этой процедуры вдруг накатывает небывалая уверенность в том, что Алиса жива-здорова, и я ее обязательно найду.