Чтение онлайн

Вот меркантильный ублюдок!

Едем мы буквально минут пятнадцать. Когда машина останавливается у заведения с надписью «Чайхана Шафран» девушка вроде просыпается. По крайней мере выходит из машины уже своими ногами, я лишь слегка поддерживаю ее, чтобы не споткнулась.

Помещение забегаловки маленькое и темное. Но здесь хотя бы тепло. Кроме нас посетителей — пара человек.

Пока моя протеже приводит себя в порядок в туалете, заказываю чай и пахлаву. Больше ничего сладкого нет.

Наконец она появляется и усаживается напротив меня скромно потупив глаза.

— Как тебя зовут? — задаю вопрос.

— Оксана. А тебя? — вскидывается на меня.

— Алиса.

— Спасибо тебе, Алиса.

Еще раз рассматриваю девушку при более щедром освещении, чем на спортивной площадке. Она красивая, даже очень. Большие голубые глаза, пухлые губы, ровная кожа. И волосы эти шикарные. Вот почему она так с собой поступает? Зачем пьет?

— Почему ты там оказалась, Оксана?

Она смущается, опять смотрит вниз, на свои руки, комкающие салфетку.

— Просто я глупая, понимаешь?

— Нет, не понимаю. Ты разве не знаешь, что нельзя в мороз спать на улице?

— Знаю, конечно. Но я этого хотела…

— Чего ты хотела? — смотрю на нее непонимающе. Неужели на самом деле того самого…

— Хотела заснуть и не проснуться.

— Какой ужас! — вырывается у меня. — Почему?

Она молчит несколько секунд, а потом говорит:

— Он бросил меня. У нас свадьба должна была быть через месяц. А он пришел и сказал, что не любит, и что мы расстаемся…

Она плачет и рассказывает мне про своего Женю, с которым они встречались с десятого класса. Всю историю их знакомства, практически день за днем. И в какой-то момент я пересаживаюсь к ней на диванчик и обнимаю ее за плечи, глажу по голове. Мы с ней сегодня подруги по несчастью. Похоже нас свела сама судьба.

Выговорившись Оксана затихает, положив голову мне на плечо.

— Алис, а почему ты шапку не снимаешь? — вдруг спрашивает меня. — Здесь ведь тепло.

— Не хочу смущать окружающих. Для некоторых побритая девушка это причина докопаться.

— Боже, я надеюсь это не значит ничего плохого? — выпрямляется, чтобы посмотреть мне в лицо.

— О чем ты?

— Ну там, рак, химия.

— Нет! Ничего такого, не волнуйся. Я просто испортила себе волосы.

Успокаивается. Снова возвращается в прежнюю позу.

Сидим молча. Оксана дремлет. Я опять проваливаюсь в свои мрачные раздумья и очухиваюсь лишь тогда, когда напротив меня присаживается дама в цветном платке на голове и с глиняной курительной трубкой в руках.

— Оплати мне бокал вина, и я погадаю тебе и твоей подруге, — произносит она низким грудным голосом.

Я никогда не верила в магов, колдунов, предсказателей и прочих шарлатанов. Но сейчас почему-то безропотно вынимаю из кармана тысячу рублей и кладу на стол. Купюра практически мгновенно исчезает с поверхности, зато появляются карты. И мне предлагается выбрать из колоды одну. Потом женщина долго их тасует, перекладывает, бормоча что-то себе под нос, и наконец выносит вердикт:

— Встретишь ты своего трубадура, но не поверишь. А чтобы поверить, тебе надо изгнать демона отсюда и отсюда, — показывает на лоб и на левую сторону груди.

У меня внутри что-то екает. Про демона-то верно подмечено.

— Ну а у подруги твоей вообще все шикарно будет. Сын у нее будет принцем и принц на белом коне тоже будет. Передай ей, когда проснется.

В этот момент в зале из глубины чайханы появляется черноволосый мужчина с очень недовольным выражением лица.

— Роза! — рявкает он, гневно взирая на гадалку. — Перестань морочить голову посетителям и иди мыть посуду!

Смеюсь сама над собой. Как же легко меня обмануть!

Год назад. Москва

Международный аэропорт Шереметьево похож на лабиринт. Наверное, из-за того, что постоянно достраивается и расширяется. Для меня не заблудиться тут — задача со звездочкой, несмотря на то, что летаю я достаточно часто.

Поэтому я чрезвычайно благодарна своему партнеру за встречающего меня водителя. У него в одной руке табличка, на которой написан номер моего рейса и мое имя, почему-то на латинице. В другой — букет красных роз.

Я не знаю зачем Волохов с маниакальным упорством продолжает постоянно преподносить мне эти цветы. Возможно, таким образом он испытывает меня. Достигла ли ты, Алиса, нужной степени равнодушия к знакам внимания со стороны мужчин? Достаточно ли в тебе цинизма, чтобы принимать подарки от чужого жениха? Хватит ли у тебя выдержки, чтобы не скатиться в истерику, если ты снова столкнешься с предательством?

Если честно, то мне хочется взять этот букет, треснуть им мужика по морде, потом кинуть его на пол и растоптать до такой степени, чтобы он прекратился в труху. И мысленно я даже проделываю это в течение тех нескольких секунд, за которые преодолеваю расстояние между воротами прибытия и зоной встречающих. Но, конечно же, в реальной жизни я такого никогда не сделаю.

Во-первых, потому что публичные, впрочем как и не публичные истерики ниже моего достоинства с некоторых пор. Я совершенно точно никогда и никому больше не позволю увидеть свои слезы, а также добиться от себя неконтролируемого выражения эмоций.

Во-вторых, мужчина-то не тот. Что толку давать по лицу какому-то незнакомцу? Я вижу этого водителя первый и последний раз, соответственно удовольствия от этого акта насилия точно не получу.

Ну и в-третьих, прекрасные нежные цветы совершенно не виноваты, что их купил человек, имеющий очень специфические взгляды на жизнь в целом и на отношения мужчины и женщины в частности.

Я никогда не забуду как прошлой зимой вернулась все-таки в ту квартиру на третьем этаже зеленоградской девятиэтажки. Волохов все еще был там, чем немало меня удивил.

Когда я зашла в прихожую, то под моими ногами раздался треск осколков от разбитого стакана. Наверное от этого звука Рома и проснулся. Включил светильник, висевший над диваном, окинул меня тяжелым взглядом и сказал, похлопывая рядом с собой по дивану:

— Иду сюда, Алиса. Поговорим.

Я, не снимая верхней одежды, прошла в комнату, но села не рядом с ним, а напротив, в кресло. Закинула ногу на ногу и спокойно произнесла: