Чтение онлайн

Ерофеиха позвонила в кассу. На сегодня она уже опоздала, а завтра рейса не будет: поезда теперь ходят только по нечетным. Ладно, два дня можно уж как-нибудь перекантоваться. Заказала билет на послезавтра. Стоил он бешеных денег, но жизнь-то дороже. Да еще целых пять дней дотуда тащиться... Хорошо хоть, что у нее есть солидная заначка. Иначе как?!

Вещей собралось много. Не на три дня все же собирается. Надо попросить кого-то из деревенских мужиков отвезти ее в город на вокзал. Она с завистью вспомнила Вику, наглую Мариину дочку. Надо же, три дня побыла замужем за богатым шалопаем, а теперь с ней возятся, как с принцессой... Вот за что ей такое счастье? А главное, люди ничего не забывают... Вот та же Вика языкатая до сих пор помнит, что ее прадеда раскулачил прадед Ерофеихи. И своим детям передаст, а те - внукам. Самовары стоят на чердаке, это правда, и то, что многие на селе ненавидят род бывшего комбедовца, тоже правда... К пришлой Клещихе, скряге и попрошайке, и то лучше относились...

Узнав о гибели Грачихи, Вика с Ларой и Александрой рванули в деревню. Чуть ли не силком увезли Марию в город. Хватит, сколько можно там сидеть, не хватало еще новых смертей. Мухтара спустили с цепи, а Козлиха пообещала приносить ему еду ежедневно. Кот Базилио сидел на руках хозяйки и растерянно озирался, не понимая причин столь поспешного бегства.

Мария и Лара разместились в городской квартире, а Вика с Бобиком у Александры: вчетвером-то в двухкомнатной тесновато, а что ж особняк двухэтажный пустой стоять будет. Пора уже привыкать к лучшей жизни!

Ладно, погощу пока у детей, решила Мария. А потом домой, не дело это - хозяйство бросать. Вика и Лара видели, как за последнее время постарела мать, как неуверенно держится в городской квартире, а за столом спрашивает: «Можно я возьму?», хотя дочки сто раз сказали, что она у себя дома. Нет, не свое, и все тут...

Ванька видел, как полицейские входили в дом нового жильца тети Вики. Ванька подождал. Нет, не арестовали. Ванька вздохнул и пошел домой: нужно было делать уроки. Тетя Вика сказала, что учебу запускать нельзя, иначе сыщик из него не получится.

Вика задумалась. Столько всего за этот год случилось в деревне. Неужели полиция не установила вдоль деревни скрытые камеры? Чего проще? Хотя зачем им это, убийством признано только преступление против Клещихи. Остальное - несчастные случаи, даже покушение на Лару они посчитали шалостями подростков. А сколько всего в городе случается да других деревнях? Нет, никто ничего делать не будет, самим нужно искать маньяка.

Мария брала в руки старинные вещи, словно впитавшие в себя прошлое, гладила... Они напоминали ей о молодости, и об Аглае - красивой, умной, сильной духом: таких она не видела больше никогда. Хорошо, что Вика разыскала и выкупила эти вещи. Хоть память будет...

На похороны бывшей депутатки приехала из города ее сестра с мужем из города с младшими Лидиными детьми, еще подростками, да старший сын с женой, живший в примаках в соседней деревне. Глава администрации сказал несколько слов о былых заслугах покойницы, только и всего. Кое-кто из старух пустил слезу. Молча помянули. Вика с матерью и сестрой тоже приехали. Ванька зорко смотрел по сторонам, слушал разговоры: не выдаст ли себя убийца?

Ерофеиха уже уехала к детям, а Касьяниха еще не вернулась из гостей. Козлиха и Чупачиха по дороге о чем-то разговаривали вполголоса. Ванька настроил локаторы.

– Хорошо. К вечеру приду. Вилы, топор рядом положим. Пусть только сунется кто!

Ого, решили объединиться, прямо отряд самообороны!

– Только ты это, к чаю соленых огурчиков да квашеной капустки прихвати, они у тебя остренькие, хрустящие.

– Ладно, захвачу.

Ванька захихикал. Ага, будут пить чай с солеными огурцами!

Человек посмотрел на себя в зеркало, слегка похлопал по щекам, пригладил волосы. Ему не понравились темные тени вокруг глаз. Он очень устал, слишком велико было напряжение последних месяцев. Нужно отдохнуть. Хотя бы недолго. Пока все не затихнет.

Вике пришла в голову мысль, которая почему-то не пришла раньше. Почему маньяк не бросил ее в малиннике, посчитав мертвой? Почему тащил несколько сотен метров до заброшенного карьера, рискуя нарваться на кого-то из сборщиков ягод? Ну, псих, конечно, разве можно понять его логику... А она есть, иначе бы его давно поймали. Поступок маньяка может свидетельствовать как о беспечности, так и о выдержке. Во-первых, он хотел, чтобы ее нашли как можно позже. Почему? Чтобы уйти как можно дальше от этого места, чтобы труднее было определить время смерти. Преступнику нужно было создать себе алиби. Дополнительно отметим физическую силу. А еще отличное зрение и острый слух, иначе бы он не посмел тащить тело по лесу, в котором шастали любители земляники. Впрочем, если бы кто-то и стал невольным свидетелем, его участь была бы предрешена. Кто же этот умный, выносливый и расчетливый нелюдь? Может, бывший военный или полицейский?

Вика знала: даже теперь деревенские не перестали ходить в лес, правда, уже не по одиночке: ведь и грибами на зиму запастись хочется, и дровишки нужны. Люди-то бедные! Впрочем, убить могут и в собственном доме, как Клещиху, а возможно, и Грачиху. Интересно, а вот ее жилец Алексей и вправду писатель, а может, все-таки полицейский или частный детектив?

На работе тоже никакого просвета. Кобра свирепствовала, совсем сорвалась с катушек, просто ела всех поедом. Климакс добавился к мерзкому характеру, помноженному на вседозволенность. Александра даже попыталась узнать, нельзя ли Викину начальницу как-то выкинуть из газеты. Оказывается, нет: у той, как выяснилось, на самом верху была такая мощная и волосатая лапа, что нечего даже пытаться...

Возле туалета Вика встретила фотокора.

– А ты знаешь, что Каринка на нас стучит, - поинтересовался Серега.
– Мне Настя сказала.

– Знаю, сама догадалась. Ей Кобра даже отдельный кабинетик выделила, хотя она после меня устроилась и пишет одни заметки корявые...

На другой день Настя притащила на работу картину бывшего бойфренда. Узнала, что продать эту мазню невозможно ни за какие деньги, а дома она ей уже глаза намозолила. И выбросить жалко: все же холст, краски ушло немерено, рамка, наконец.

Вика вошла в кабинет и открыла рот: на стене висела донельзя тощая девица с четырьмя глазами и с таким же количеством конечностей, похожая на паука, с голубым цветком, зажатым в одной из лапок. Вот гадость Настька приперла!

Вика набирала обширное интервью с чиновником из мэрии. Самое для нее сложное и неприятное. Серый, косноязычный «слуга народа» в дорогом костюме, уверенный, что он - хозяин положения. Он - никто, он чиновник. У него и папа был чиновник. Что можно написать о человеке, который тридцать лет протирает штаны на одном месте, двух слов связать не может, даже хобби нет: спортом не занимается, кошки-собаки не имеет, крестиком не вышивает?! Ни проблеска мысли, ни намека на интеллект, пустые глаза. В таких случаях Вика поступала просто: она приписывала интервьюируемому свои собственные соображения по данному вопросу, и ее всегда благодарили и говорили, что написано точь-в-точь как сказано...

Но в это раз дело не шло. Картина сильно раздражала. Нет, в таком соседстве находиться невозможно! Вика решительно сняла творение авангардиста и поставила лицом стене. Вошла Настя. Увидела пустую стену и картину фасадом к стене.

– Вика, это что!?

– Я не могу работать рядом с такой рожей!

– Тогда проси себе отдельный кабинет!

Вика встала и решительно двинулась в кабинет к главреду.

– Лариса Григорьевна, мне нужен отдельный кабинет!

– Что?! Вы прекрасно знаете, что свободных кабинетов нет. Это даже не обсуждается.