Чтение онлайн

– Да что ж это такое, совсем обленились, газета серая, неинтересная, подписка не идет...

Дошла очередь и до Вики.

– Вы тут вообще, по-моему, только для демонстрации нарядов...

– Да я на этой неделе двойную норму сделала!

– А кто чуть не полгода был то в отпуске, то на больничном, то в отгулах? Да еще и в полиции! Останьтесь после планерки!

Вика уже наперед знала, что именно главредиха скажет, и не ошиблась... «Да не будь вы снохой Александры Александровны, с вами был бы совсем другой разговор! Только из уважения...» И это при том, что всю самые ответственные интервью и репортажи вешают на нее: ни Насте, ни Карине такое доверить нельзя. Их дело спорт, собачьи выставки и прочая дребедень... Вика вздохнула.

Позвонила менеджер по рекламе Маринка, девица, способная обобрать до трусов последнего скрягу.

– Тут один мужик имиджевую статью заказал, предприниматель. Сказал, что ему нужен самый лучший журналист. Я его как липку ободрала и к тебе послала.

Маринка засмеялась.

Только договорила, вошел Ярошевич. Непосредственный, как всегда. У Вики что-то кольнуло в груди, и все.

– Привет, Вика. Мне бы статью. К тебе вот послали...

– Я предпочитаю, чтобы ко мне обращались на вы.

– Да ты что?! Давай по-простому!

– По-простому - это к Карине. Договорились?

– Ну, хорошо. Вы так вы.

Вошел фотокор Серега, странноватый малый, каждый год меняющий религию, но фотограф от Бога.

– Что предпочитаем - очерк, интервью?

– А что ты... вы мне посоветуете?

– Интервью - более солидно, очерк - живее, фотографий можно побольше вставить. Вы хотите рассказать о себе или о своем бизнесе?

– И о том, и о другом, и в наилучшем виде...

– Хорошо. Тогда очерк.

– Может, для обсуждения лучше встретимся где-нибудь в более подходящем месте, кафе или...

– Нет, говорите здесь...

Ярошевич вздохнул. Намекнул, что в последнее время дела идут не так хорошо, как хотелось бы, с одной стороны, кризис, с другой - конкуренты, а люди верят печатному слову. Словом, нужно внушить потенциальным покупателям, что лучшего товара и по более честной цене им не найти. Тем более, что евроокна - такая замечательная вещь. Свое дело Ярошевич знал, кратко и точно описал достоинства разных фирм, и почему предпочтение следует отдать именно ему, такому замечательному предпринимателю.

Вика записывала на диктофон и одновременно чиркала в блокноте. Потом Ярошевич возил их по объектам, Серега снимал и предпринимателя в кабинете за компом, и менеджера с клиентом, и рабочих за установкой окон, и счастливую семью на фоне окна. Вика записывала восторженные отзывы потребителей. Наконец статья вышла. Формально придраться было невозможно: сам Ярошевич и его бизнес были расписаны в самых радужных тонах. Но Вика была блестящим журналистом и слегка пересластила статью. Читатели мгновенно подметили фальшь в строках и почувствовали невольное отторжение. Любому становилось ясно с первых же абзацев, что бизнесмен - просто бессовестный лгун, а от его хваленого товара лучше держаться подальше.

Серега тоже не подкачал: на его фотографиях Ярошевич был так же красив, как и в жизни, но все портило мерзкое выражение лица, какая-то гадкая, презрительная ухмылка. Фотоаппарату претензии не выскажешь, он объективен и снимает то, что есть...

– Здорово ты постарался, - усмехнулась Вика, разглядывая новую газету.

– Да уж, целый час над этим козлом бился, - засмеялся фотокор.

Даже Кобра оценила, хмыкнула:

– Надо же, как расстарались. Точь-в-точь, как в жизни!

Ерофеиха первая заметила, что Грачихи что-то давненько не видать. Уж не захворала ли пьянчуга? Хотя, они, бывало, частенько цапались по-соседски, даже дохлых крыс друг другу через забор перебрасывали, но тут дело другое.

К тому же Ерофеихе нужно было сходить в магазин: заварка заканчивалась. Войдя в сельмаг женщина увидела отоваривающегося Сыча. На ловца и зверь бежит! Ерофеиха высказала ему свои опасения. Продавщица Верка, сильно накрашенная блондинка, жена шофера Витьки Зернина, подтвердила, что Грачиха дня два уж не заглядывала к ней. Ерофеиха купила две пачки чая и вместе с Сычом двинулась к дому Грачихи.

Грачихи во дворе не было. Постучали на всякий случай. Постучали громче. Заглянули и в окно. Никого. Покричали. Может, бывшая депутатка пошла за опятами да груздями? Прислушались. Тишина. А вдруг Зинке плохо стало? Сыч решительно отодвинул Ерофеиху и шагнул вперед. Та опасливо озираясь, двинулась следом. Иван дошел до комнаты. У видавшего виды мужика кровь застыла в жилах.

– Стой! Полицию надо!

Но любопытная Ерофеиха уже вытянула шею, заглядывая через плечо. После чего ойкнула и грузно приземлилась в коридоре. Когда женщина пришла в себя, она, заикаясь, вызвала полицию.

– Ой, тут у нас опять убийство! Зарезали! Кто? Грачиха! Я-то? Лидия Ерофеева!

 У Сыча мобильника никогда не было и пользоваться им он не умел: нужды не было. Мать по старинке пользовалась стационарным, чтобы вызывать «Скорую».

Но тут Иван Сычев решительно взял телефон из трясущихся рук женщины и произнес.

– Деревня Кузьминки. Обнаружен труп Зинаиды Грачевой. Иван Сычев.

Бывшая гордость области лежала в луже засохшей крови. В руке намертво зажата большая тряпка, полностью пропитанная почерневшей кровью. Вокруг - россыпь осколков. В нос шибанул густой запах самогона. Полиция явилась быстро. И снова несчастный случай...

Ванька гордился собой: он удивил учителя математики, решил контрольную без ошибок! Тот сначала не поверил, что Ванька сам решил, думал, что списал. Но соседи Ваньки не справились с заданием... Учитель вызвал Ваньку к доске, дал новое задание и убедился, что мальчик сам быстро решил задачу. Первая в этом учебном году пятерка! Спасибо тете Вике!

Человек стоял у зеркала и улыбался. Все прошло без сучка и задоринки. Он избавил мир еще от одного паразита. В следующий раз нужно придумать что-то другое, более веселое и оригинальное... Хотелось бы, чтобы все получилось красиво и эстетично... Чтобы радовало глаз и можно было полюбоваться...

После допроса Ерофеиха прибежала домой, торопливо побросала вещи в чемодан и дорожную сумку. Хватит с нее, пора бежать отсюда. К дочке в Якутию и как можно скорее. Ее восемнадцатилетняя Шурка только ранней весной вышла замуж, и рано бы, конечно, да залетела, дуреха зеленая. Вот и пришлось играть свадьбу. А молодые вскоре уехали к старшему брату мужа на чужбину. Работы-то здесь никакой. И правильно сделали молодые-ранние, хотя она поначалу против была. Здесь все мрут, как мухи. Валить, валить надо, пока не поздно...

Ерофеиха не блистала умом, но опасность чувствовала за версту. Ей казалось, что вокруг нее сжимается незримая петля. Зять, конечно, будет не в восторге, тот еще жлоб, сами квартиру снимают, но она же не навсегда, только пересидеть. А там к зиме уж наверняка поймают убийцу и она вернется обратно...

Ерофеиха боялась самолета еще больше, чем маньяка. От маньяка еще можно как-то отбиться или убежать, силенкой-то она с детства не обделена. А вот если самолет рухнет с высоты, то все, кирдык. Нынешнее ворье ничего нового не покупает, так и летают на ржавом хламе, пока в воздухе не развалится. Опять же террористы всякие, развелось нечисти, потому что порядка нет...