Чтение онлайн

– Аглая-то? Жадная. Попросишь у нее по-соседски соль или спички, она говорит, в магазин иди...

Да, значит, в отличие от Вики, Аглая не терпела наглых попрошаек.

– А ее дочь? Какая она была?

– Да скряга, вся в мать, хоть и не родная. Я у нее коврик на стену просила, красивый такой, с цветами, не задаром, за деньги, нет, с собой поперла на Север. Еще и мешок с корнями какими-то прихватила! Вот люди!

– Теть Гань, а вам сухари не нужны? У нас уже полмешка набралось.

– Как не нужны?! Нужны!

– Я вам завтра занесу.

Кое-что прояснилось.

Вика взяла ненужные, наполовину ржавые гвозди, поблагодарила и ушла. Осталось узнать про дочь и внука Аглаи. Можно, конечно, обратиться к частному детективу, у бывшей свекрови есть знакомый, а то полиция при виде нее скоро плеваться начнет... Александра Александровна не раз уже предлагала к нему обратиться, но Вика пока раздумывала.

Кстати, вот Ванька тоже по-своему прав. Почему она все на мужиков думает? Вон та же Ерофеиха любого мужика в бараний рог скрутит. Правда, пахнет от нее вовсе не цветочками... У Аглаи, ведь, кроме внука, могла позже еще и внучка родиться. Вика вспомнила пожарище со следами раскопов. Может, не деревенские мальчишки там всякую дребедень искали, а потомки Аглаи копались в поисках существующего или несуществующего клада. Может, маньяк убивает не просто так, а в первую очередь тех, кто стал невольным свидетелем?

Дома мать жарила блинчики. Вика только сейчас почувствовала, как она проголодалась. Может, мать вспомнит что-то еще.

Увы, надежды Вики не оправдались: мать ничего больше не смогла припомнить. Что ж, завтра она понесет сухари Клещихе, и, может быть, там удастся узнать что-нибудь новое об Анне Петуховой. Вика позвонила на работу и напомнила о многочисленных отгулах. К счастью, Кобра взяла отпуск и уехала в Карловы Вары, а оставшаяся вместо нее Наталья Ильинична обладала покладистым характером. К тому же Вика пообещала позже сбросить ей статью о преимуществах отдыхе в деревне.

Сыч неторопливо полил огурцы и помидоры в теплицах, натаскал воды из колодца. Посмотрел на небо. Потемнело, к ночи пойдет дождь. В доме мать хлопотала, накрывая на стол. Как обычно, салат из огурцов и помидоров, картофельное пюре и пирог с ягодами к чаю. После ужина Иван выглянул в окно.

Солнце уже почти закатилось, догорали лишь последние отблески. Накрапывал дождь.

– Прогуляюсь-ка я на тот конец деревни...

Мать кивнула.

– Дело молодое...

Сыч надел армейский плащ с капюшоном, резиновые сапоги и не спеша пошел вдоль деревни.

На другой день после завтрака Вика пересыпала остатки засохшего хлеба из мешка в два больших пакета.

Вспомнила, что обещала отдать Ваньке старую мобилу и занялась поисками. Телефона не было видно. Тогда Вика достала подарок бывшей свекрови и нажала на номер. В спальне заиграла музыка, и мобильник был обнаружен на полочке с косметикой. Вполне приличный, почти новый. Ей-то Александра навороченный подарила. Нужно будет завтра подарочек Ваньке передать. Вот пацан обрадуется!

Вика рассовала телефоны по карманам и взяла тяжелые пакеты. Ночью прошел сильный дождь, из-за луж и грязи пришлось надеть короткие резиновые сапожки. Переть сухари было ой как далеко.

Мать, как всегда, собирала с картошки жуков. Вика сказала, что отнесет Клещихе сухари, и двинулась в путь. Нести сухари было тяжело. Пакеты все больше оттягивали руки. У палисадника Грачихи остановилась передохнуть. Бывшая передовая доярка поливала недавно высаженные усы садовой земляники.

– Куда идешь?

– Да вот, Клещихе сухари несу.

– Этой все сгодится. Выкопала ирисы, бросила за калитку, хотела потом вместе с мусором в обрыв выкинуть, выхожу, нет, уже утащили! Ясно, Клещиха подобрала, другим они на хрен не нужны! Заходи на обратном пути, если хочешь, я тут пирог с вишнями собираюсь печь.

Вика подхватила пакеты и пошла дальше. Дошла до дома Клещихи. Странно, старухи не было видно. Обычно она всегда возится в огороде. Или опять пошла к кому-то за солью и спичками? А может, белых грибочков решила на ужин нажарить?

Собак у Клещихи не было лет уж двадцать с лишним, их же нужно как-никак кормить. Только кошка-мышеловка, та-то всегда на самофинансировании.

Вика вошла в калитку, поставила на крыльцо пакеты, открыла тяжелую входную дверь и завизжала так, что едва не оглохла. Клещиха лежала лицом вниз у двери в большой луже запекшейся крови. Выскочив в калитку, Вика, так же пронзительно визжа, добежала до дома Петровича. Ни самого Петровича, ни его старшей дочери Жени, ни Ваньки, дома не было. По хозяйству хлопотала одна Нюрка.

– Клещиху убили!

Вика дрожащими руками извлекла из джинсов мобильник и набрала телефон полиции.

Потом были бесконечные допросы. Оказалось, что старуха убита еще с вечера. Ее несколько раз ударили в горло, сердце и печень острым длинным ножом. Алиби не оказалось у большинства жителей деревни. Полицейским сообщили, что у старухи водились деньги, очевидно, она погибла из-за заначки, которую убийца разыскал и забрал. Банкам Клещиха не доверяла. Все в доме было перевернуто, а недалеко от тела валялась большая открытая деревянная шкатулка, в которой, видимо, старуха и хранила свои сбережения. Рядом лежали несколько смятых мелких купюр да пара горстей рассыпавшейся мелочи.

Увидев Ваньку, Вика отдала ему, наконец, обещанную мобилу. Восторгу мальчика не было предела!

Отправили телеграмму на адрес, указанный на открытках. На похороны приехали дети Клещихи: сын и дочь. После похорон наследники тщательно обыскали дом, перекопали огород, искали и в сарае и в поленице дров. Сказали, что заначки не было нигде: видно, и вправду, вор ее унес. Или же старуха спрятала деньги так, что найти их уже не представляется возможным.

Грачиха высказала предположение, что заначку они все же нашли, но на всякий случай скрыли это от односельчан, чтобы не повторить судьбу матери. Ерофеиха же заявила полиции, что убить старуху могла и сама журналистка, затем утащила и перепрятала заначку, и только после этого подняла шум. Однако, полиция отнеслась к этому заявлению без интереса. А Яшичка, Евдокия Яшина, тощая, подвижная старуха в очках, бывшая общественница-активистка, утверждала, что заначку нашли и сперли сами полицейские.

Некоторые жители деревни даже на всякий случай от греха подальше временно перебрались к городским родственникам.

Позвонила Настя. В ее голосе слышался настоящий восторг.

– Привет, Викуля! Я тут познакомилась с настоящим мужиком! Ты не представляешь! Оооо! Просто песТня! Он мне за неделю компенсировал все месяцы простоя! Я уже несколько раз просыпала на работу! И мне за это ничего не было! Работать без Кобры - кайф! Вау!

Вика ничуть не сомневалась, что об этом радостном событии знал уже весь город.

Все дни после похорон, родственники Клещихи вытаскивали мусор: они решили продать дом, так как не планировали возвращаться в деревню. То, что горело, сожгли во дворе, остальное оттащили и выбросили в овраг. Дом Клещихи снова стал просторным и светлым, правда, по-прежнему оставался сильно запущенным.

Покупателей быстро найти невозможно, тем более, в этом доме совсем недавно произошло убийство, а детям Клещихи нужно было уезжать. К тому же они еще не вступили в право наследования, должно было пройти целых полгода! Брат и сестра были готовы продать наследство за любые деньги! Вике всегда нравился этот дом, большой, некогда самый красивый в деревне, ухоженный сад и большой огород. Ей было просто жаль, что пропадает такое добро. Прекрасная дача! Этот дом просто заслуживал лучшей участи. Нужно только будет все тщательно отмыть да сделать косметический ремонт. И просят-то за него сущие гроши.