Чтение онлайн

– И как же она мне помогает, если я не знаю даже, как она называется? – спросил имперец.

– «Патриотический фронт».

– А каковы ее цели и задачи?

– Прекращение войны с Федерацией солнечников.

– И кто же является членами этого фронта?

– Все гаюны, готовые защищать свою родину, но уставшие от войны и не желающие терять в ней своих близких.

– Какими же способами эти патриоты хотят заставить императора прекратить войну?

– Любыми, от массовых выступлений и протестов до саботажа, диверсий и террора.

– Во время войны это карается смертной казнью.

– Патриоты готовы принести себя в жертву ради всего народа гаюнов.

– А как же император?

– Он или прекратит войну и начнет переговоры, либо будет иметь еще один фронт, но уже в своем глубоком тылу.

– Значит, они не против императора?

– Нет. Они патриоты своей империи, и к их требованиям надо прислушаться.

– Кто руководит этим фронтом?

– Вы, ваше величество. Мы об этом уже говорили.

– Но я о нем ничего не знаю.

– Теперь знаете. Как единственный и разумный наследник престола, поведете его за собой.

– Но это только ваши слова.

– Цензура военного времени, ваше величество. Никто не мешает вам включить голограф и сделать свои собственные выводы. Давайте не будем возвращаться к нашему прошлому разговору. С того момента прошло немало времени, а оно безжалостно изменяет мир, в котором мы живем, и не всегда в желаемую для нас сторону. Через несколько дней с нами будет Ю‑Сим. Полагаю, он вам доложит полную картину того, что творится в империи и что скрыто от простых граждан. А сейчас одевайтесь и идите к храму. Как вы знаете, у меня у самого масса неотложных дел.

Выйдя вместе из отеля, они сразу же разделились. Каянов сел в арендованную машину, а лейтенант императорского космофлота двинулся пешком на торжественную литургию.

И‑Рид появился у собора в числе первых прихожан, желая показаться заранее, чтобы его не потеряли в толпе одинаковых голубых мундиров, которых с каждой минутой становилось все больше и больше. Некоторые из космолетчиков сразу проходили в храм, другие, как и капитан, толпились по двум сторонам от входа, наслаждаясь теплой солнечной погодой.

Сан‑Ком пристроился в трех метрах за спиной друга, не выпуская из виду его голову и широкие плечи. Наконец в храме загудели будасы, приглашая верующих на молитву.

В очередной раз окинув собравшихся взглядом, И‑Рид в плотном потоке двинулся к дверям храма. Сан‑Ком пристроился за его спиной и в полумраке прохода, сунув в руку капитана записку, скользнул на ближайшую свободную скамью еще до того, как тот успел обернуться.

Молебен длился почти два часа. Многие молящиеся вынимали из карманов небольшие листочки бумаги с записями имен друзей и родственников, от имени которых высказывалась просьба к святому. Это же сделал и капитан крейсера. Он просил Горо смилостивиться над большим грешником Сан‑Комом, дав ему многие годы жизни, победу над врагами и помощь в достижении поставленной цели.

Плавная речь ведущего молитву пастыря временами прерывалась, давая возможность прихожанам высказать каждому свое обращение к святому, и начиналась вновь, направляя умы паствы в нужное русло, соблюдающее цель молебна.

И‑Рид даже не сразу заметил, когда таинство обращения к святому было окончено и молящиеся умиротворенной, притихшей толпой потянулись к выходу из собора. Со скамьи он встал одним из последних. Приблизившись к выходу из храма, капитан весь подобрался, сосредоточившись на пути, который должен был проделать до встречи с другом. Он отчетливо понимал, что рискует жизнью, но ни малейшего сомнения в правильности своих действий не испытывал.

Сан‑Ком не ошибался. Офицерская честь и кровная клятва не были основными причинами, заставляющими его идти на риск. Капитан был искренне привязан к другу.

Периодически при ходьбе его рука касалась кармана, в котором лежал согретый телом малый бластер. Он не задумываясь пустит его в ход, если Сан‑Кому будет грозить опасность.

«Сделай проще морду лица, – мысленно просил Каянов И‑Рида, отслеживая движение космопилота. – С таким сосредоточенным, злым выражением идут в атаку, а не на встречу с другом или просто посидеть в кафе. Расслабься».

Мысленные призывы остались без внимания. Слежки или засады разведчик тоже не обнаружил и сейчас спокойно двигался к припаркованному автомобилю, в котором занял водительское место, наблюдая за входом в кафе в экран заднего вида.

Сан‑Ком, как и положено, появился с другой стороны улицы спустя две минуты после того, как в помещении скрылся И‑Рид.

– Все чисто, – проинформировал имперца Каянов, выставив локоть из окна автомобиля.

На случай опасности и экстренного отхода с места встречи в ушной раковине Сан‑Кома уютно устроилась маленькая горошинка радиомикрофона, но пользоваться ею разведчик не стал.

– Разрешите присесть за ваш столик, капитан, – раздался голос в ухе Каянова.

– Извините, лейтенант, я ожидаю своего друга.

– Он прислал меня. Сан немного занят и попросил отвезти вас к нему.

– Может, вы меня с кем‑то спутали?

– Нет, капитан. Я с вашим другом недавно был в горах, и он слегка повредил при восхождении ногу. Если у вас есть время, мы можем его навестить.

– В таком случае, лейтенант, я еду с вами.

– Тогда прошу вас. Машина нас ждет.

Оба космопилота покинули кафе. Сан‑Ком распахнул дверцу машины, в которой сидел Каянов, пропустил в салон И‑Рида, одновременно отключая голограмму маскировки.

– Ты? – удивленно воскликнул капитан, повернувшись и увидев перед собой друга.

– А ты кого хотел увидеть? – улыбаясь, спросил тот.

– А где лейтенант?

– К Боту лейтенанта, дружище. Забудь о нем.

Друзья схватили друг друга за плечи и, уткнувшись лбами, застыли на несколько секунд в дружеском приветствии.

– А нам всем сообщили, что ты погиб, – оторвавшись от Сан‑Кома, проговорил И‑Рид.

– Как видишь, жив. Скорее всего, дядя устроил этот спектакль для того, чтобы показать империи, что его семья тоже несет бремя и утраты войны, как и весь остальной народ.

– Когда я получил приглашение на мессу, меня как током ударило. По тексту понятно, что это ты. Мало кто еще помнит тот случай. Да и шутить так никто не будет. Но и поверить, что ты жив, было непросто.

– Поверил?