Чтение онлайн

Тая оторвалась от планшетки, чтобы взглянуть на следователя, и тут же попятилась прочь. Нат посерел лицом и выглядел так, будто был готов убить кого-то без суда и следствия. Тая испугалась, что этим кем-то может стать она. Мгновение, и на лицо Натаниэля снова вернулась кислая ухмылка, будто ничего и не было.

— Чему вас вообще учат? Вам читали курс про реабилитацию пострадавших?

— Да. Факультативно, но я ходила. И я знаю, что такое синаптическая терапия!

— Уверена? — Нат уже занялся своими делами, подготавливая черновики протоколов по делу Виндис.

— Конечно! — Тая прикрыла глаза, цитируя параграф. — Синаптическая терапия — один из кардинальных способов борьбы с посттравматическим шоком. Пострадавшему имплантируется синаптический блок, который постепенно удаляет все воспоминания о травмирующем событии. После успешного прохождения сканирования памяти блок удаляется, и пострадавший может возвращаться к обычной жизни. В 98 % случаев воспоминания и даже связанные с ними ощущения не возвращаются. Это не значит, что пострадавший не будет знать о происшествии…

— Бла-бла-бла.

Тая закрыла рот и сжала кулаки, борясь с желанием ударить Ната по голове:

— Я процитировала вам параграф из учебника. Это то, как проводят эту процедуру правильно, — она произнесла последнее слово медленно и чётко.

— Золотце, ты, конечно, молодец. Фиксатор памяти[3], что ли, стоит? Много цитируешь. Ещё бы ты это всё понимала, — Нат подошёл к ней, забирая у неё планшетку с делом. — Девочке всего 10 циклов. Для любого вмешательства, кроме вопросов жизни и смерти, нужно разрешение опекуна. Её мать — всё ещё её опекун на то время, пока её дело затерялось в кишках нашего механизма закона и порядка. Как только делу дадут ход, опекуном девочки станет гражданская служба. А теперь подумай своей головой, — Нат наклонился к ней и подчеркнул слова «своей головой» той же интонацией, что до этого использовала Тая, говоря про правильное проведение процедур. Он понизил голос, говоря медленно и с расстановкой. — Гражданская служба возьмётся за это дело в лучшем случае через полцикла. В худшем — никогда, значит, ей придётся ждать совершеннолетия. И ты предлагаешь бедной девочке всё это время помнить о том, что с ней творил этот ублюдок?

Тая втянула голову в плечи.

У неё всегда были чёткие правила, которые создавались для того, чтобы их выполняли. Её учили, что если все будут жить по правилам, то всем будет счастье. И это всегда работало! Все отступления в прошлые несколько дней были своего рода авантюрой, на которую она согласилась потому, что они не нарушали обычный порядок, просто ускоряли процесс получения информации. Это было даже немного волнительно. Но сейчас Натаниэль наглядно, на живом примере, показал ей, что правила не работают, что их исполнение может нести страдания и боль живым людям, которых Тая обязалась защищать. Это было парадоксально правильно и неправильно, одновременно, и это раздражало и выводило её из себя, ставя под сомнение то, какими правилами она себя оградила.

Тая фыркнула и прошла к своему столу. После чего долго и шумно пыталась найти нужные ей сейчас дата-блоки среди разбросанных на столе кристаллов. И почему-то чувствовала себя так, будто в чём-то виновата.

[1] 132.6: идентификатор орбиты — расстояние до Солнца. Конкретно эта расположена между Венерой и Землёй

[2] синаптический блок: имплант, который в рамках синаптической терапии ставится пострадавшим

[3] фиксатор памяти: имплант. Надстройка над мозгом, искусственная память

Список погибших:

Джереми Нбао — Марс, Южный Кантон, 315.244

Свен Морацци — Лима-6, 05.247

Рихард Коро — Луна, Миу, 29.248

Чарльз Черных — Земля, зона 37, 64.248

Лазарь Копф — исследовательский корабль Витус, 67.248

***

Тая потёрла виски, пытаясь сосредоточиться. Обида на Ната всё ещё не давала ей покоя.

Она достала из сумочки маленький коробок и высыпала на ладонь две капсулы. Персональный ассистент[1] на запястье загорелся оранжевым цветом, повторяя цвет капсул и предупреждая её, что она уже превысила допустимую дневную дозу стимуляторов. Тая раздражённо смахнула уведомление — без химической поддержки мозг совсем отказывался работать. Что она сегодня точно превысила, так это суточную норму глупости и бесполезности. Тая проглотила капсулы и наклонила голову, собираясь с мыслями, физически чувствуя, как стимуляторы начинают расходиться в её крови.

Нат в это время подтащил кресло к окну, упёр локти в подоконник и, поставив подбородок на сцепленные замком пальцы, смотрел на полуденное море. Сегодня по прогнозу была ясная погода, поэтому глайдеры погодной службы в этот раз занимались тем, что разгоняли любые намёки на облака.

— Золотце, хватит дуться.

— Я не дуюсь, — вышло слишком резко, и Тая прикусила губу.

— Есть такая старая мудрость: не так важно, что ты был неправ, если ты сможешь всё исправить и исправиться сам. Не зацикливайся. И учись смотреть на мир вне пределов своих линумианских догматов.

— Я так и делаю. — Тая спохватилась: — Я не линумианка!

— Мне всё равно, хоть в человечков с Меркурия верь. Давай, хватит расслабляться. Набрось какие-нибудь идеи, — Натаниэль повернул было к ней голову, но вскоре снова отвернулся к окну. — Когда я спросил, как бы ты отреагировала на убийство, случись оно с двойником кого-то из знакомых, то ты сказала что-то вроде: «Я боюсь, что это навредит ему». В каком смысле?

Тая плотно сжала губы и наклонила голову вниз, делая вид, что очень занята перекладыванием голубых кристаллов дата-блоков с одного места на другое. Ей вдруг захотелось снова вернуться в общину, к родным, где всегда всё было просто и понятно. И никто бы не заставлял её каждый день выворачивать себя наизнанку и обратно. Не было бы никаких соблазнов, на которые она, по слабости своей, иногда поддаётся. Она бы изо дня в день делала то, что ей положено, и не чувствовала себя такой неуместной, как сейчас. Тая устало опустила веки, собираясь с мыслями. Когда она ещё подростком решила, что должна нести знамя добра и справедливости в погрязшем в глупости и пороке, ослепшем от самодовольства мире, она понимала, на что идёт. И то, что она сознательно вызвала неодобрение общины, поступив в Академию, до сих пор было единственной её настоящей победой. Маловато для полицейского. Она просто не имеет права сдаваться сейчас так просто.

— Только не смейтесь. — Она помедлила пару секунд, убеждаясь, что следователь всё ещё её слушает. — В учении Линумис говорится, что все мы — дети звёзд и в каждом из нас есть звёздная искра. И, — ей потребовалось усилие, чтобы собрать вместе разбежавшиеся вдруг мысли и остановить рвущуюся наружу проповедь, — если вкратце, то близкие по крови и духу люди имеют родственные звёздные искры. Давайте, чтобы вам было понятнее, я скажу, что они резонируют между собой. Поэтому если с одним из них что-то случается, то и в остальных это тоже отдаётся.

Тая тоже повернулась к окну, пытаясь облечь в слова тот страх, который породила её вера.

— Два одинаковых человека должны нести в себе одинаковые звёздные искры. Идеальный резонанс. И если один из них умирает, то разве не должно что-то ужасное произойти с другим?

Она пристально смотрела на Натаниэля, ожидая хоть какую-то реакцию, готовая защищать свою веру. Тот продолжал отрешённо наблюдать за глайдерами и не собирался ни высмеивать её верования, ни отпускать обычные едкие комментарии. «Неужели и он устал?» — пронеслось у Таи в голове. Мысль разбилась на десятки перекликающихся эхо и рассыпалась. Тая раздражённо приложила руку к уху.

Наконец, Нат расцепил пальцы, выпрямляясь, и откинулся на спинку кресла. Оно послушно зажужжало стабилизаторами, поддерживая комфортное положение.

— Нет, никуда не годится.

Тая взвилась от негодования, ещё даже не понимая, от чего именно, но уже готовая спорить. Нат отмахнулся от неё:

— Остынь, золотце, я не о тебе. Я о том, что то, что ты рассказала, никаких идей мне не подкинуло. Всё бесполезно, — он сполз в кресле ещё немного, почти ложась в нём, и закрыл лицом сгибом локтя.