Чтение онлайн

А потом была его квартира. Огромная. Панорамная. С видом на ночной город. Он провёл ей небольшую экскурсию, показывая кухню, гостиную, свой кабинет с книгами и картинами. А потом они оказались в спальне, и он спросил:

– Ты уверена?

Она не ответила, просто шагнула к нему и поцеловала сама.

А дальше...

Дальше был вихрь. Жаркие, требовательные поцелуи. Руки, блуждающие по телу. Платье с пайетками, упавшее на пол. Его рубашка, которую она расстёгивала дрожащими пальцами. Его кожа под её ладонями, горячая, живая. Его шёпот:

– Какая же ты красивая...

Она помнила, как он смотрел на неё, когда она лежала на этих белоснежных простынях. Как проводил пальцами по её веснушкам, будто считал их. Как целовал каждый сантиметр её тела, заставляя забыть, как дышать.

И она сама. Она, которая всегда была зажатой и неуверенной, вдруг стала смелой. Она касалась его, изучала, отвечала на каждую ласку.

И когда он прошептал:

– Лера, я...

Она зажала ему рот поцелуем, потому что слова были лишними.

Они любили друг друга долго. Жарко. Ненасытно. А потом лежали в темноте, он гладил её по голове и она чувствовала себя в полной безопасности.

– Я, кажется, начинаю верить в судьбу, - сказал он тогда.

– А я в то, что 8 марта не всегда день тотального невезения, - млея в его руках, ответила Лера.

Павел рассмеялся, и этот смех был лучшей музыкой на свете.

Дверь в спальню открылась, и Лера вздрогнула, возвращаясь в реальность.

В комнату вошёл Павел с подносом в руках. Он был уже одет: в джинсы и простую белую футболку, которая обтягивала его плечи так, что у Леры перехватило дыхание. Волосы ещё влажные после душа, лёгкая небритость, улыбка до ушей.

– Проснулась, красавица моя. С 8 Марта, - он поставил поднос на кровать, и Лера ахнула.

Там была яичница-глазунья с идеальными желтками, тосты с маслом, круассаны, тарелка с фруктами, кофе в огромной чашке и... маленькая бархатная коробочка.

– Завтрак в постель для самой прекрасной неудачницы по вызову подан.

Лера покраснела так, что веснушки, наверное, стали ярче лампочки.

– Я не...
– начала она, но он перебил.

– Ладно, шучу. Ты была лучшей официанткой в моей жизни. Никогда так не веселился на деловых встречах. И, - он вдруг стал серьёзным, - никогда не проводил таких ночей. Эта ночь была лучшей в моей жизни.

Валерия смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло. Не то, что было вчера от текилы, а другое. Глубокое. Спокойное. Настоящее.

– В моей тоже, - прошептала она, и глаза её увлажнились.

Савельев сел рядом на кровать, а Лера схватила чашку кофе, чтобы занять руки и унять дрожь. Кофе оказался идеальным, именно таким, как она любила, с молоком и без сахара.

Вот это сервис. Красивый. Богатый. Идеальный любовник. Готовит. Кофе в постель приносит. И ещё вкусы её угадывает. Она поймала себя на мысли, что сейчас ей не хватает только повода проснуться. Потому что такое бывает только в сказках. А в её жизни, полной неудач и разочарований, только в очень хороших, очень дорогих снах.

– Слушай, - сказал он серьёзно, глядя ей прямо в глаза. – Я понимаю, что это безумие. Мы не виделись сто лет, в школе я вёл себя как последний кретин, вчера ты облила меня коктейлем и закидала едой моих партнёров… Но я не хочу, чтобы это заканчивалось.

– Что именно? – Лера замерла с чашкой у губ.

– Всё, - он взял её свободную руку в свою. – Я хочу узнать тебя. Настоящую. Без коктейлей, без канапе, без всего этого цирка. Твои привычки, твои мечты, твои рисунки. Я хочу знать, о чём ты думаешь, когда смотришь в окно, и что ты чувствуешь, когда тебе грустно.

– И ты готов мириться с тем, что я буду периодически уничтожать твои «Brioni»? – спросила она, пытаясь шуткой скрыть, как сильно колотится сердце.

– Значит, будем покупать больше «Brioni», - усмехнулся он. – И, честно говоря, я готов разориться на костюмы, только бы видеть, как ты смеёшься.

Лера рассмеялась, легко, свободно, счастливо.

– Чёрт! Совсем забыл!
– вдруг хлопнул себя по лбу Павел.

– Что случилось?

Савельев молча выбежал из комнаты. Лера удивлённо моргнула, прислушалась, входная дверь хлопнула. Через несколько минут он вернулся, запыхавшийся, раскрасневшийся, но счастливый. В руках у него был огромный букет красных тюльпанов.

– Прости, - выдохнул он, протягивая цветы.
– В машине оставил на заднем сиденье. Совсем из головы вылетело. Я не специально, просто...
– он перевёл дух, - просто думал о другом.

– О чём же?
– улыбнулась Лера, принимая букет.

– О том, что ты здесь, в моей постели. И что это, кажется, не сон.

Лера уткнулась носом в тюльпаны, вдохнула их тонкий, чуть горьковатый аромат.

– Красные тюльпаны, - тихо сказала она.
– Знаешь, что они означают?

– Страсть? Любовь?

– И то, и другое. И еще… что я навсегда твоя.

Павел шагнул ближе, обнял её вместе с цветами:

– А ты только сейчас это поняла?

– Нет. Просто тюльпаны - это напоминание.

– О чём?

– О том, что даже когда я думала, что жизнь кончена, где-то там, в будущем, уже росли эти цветы. Для меня.

– Для тебя, Лера. Только для тебя.

Он поцеловал её в макушку, а потом, отстранившись, кивнул на поднос:

– Но это ещё не всё. Там кое-что есть.

– Там коробочка, — кивнула Лера. — Я заметила.

– Это пока не та коробочка, - загадочно улыбнулся Павел и протянул ей другую, из кармана.
– Вот эту открой сначала.

Лера взяла коробочку. Бархат был приятным на ощупь, тяжёлым, явно недешёвым. Сердце забилось где-то в горле. Она открыла крышку и онемела.

Внутри лежали новые серьги. Сапфиры. Крупные. Прозрачные. Глубокого синего цвета, в обрамлении крошечных бриллиантов. Они переливались на солнце, бросая блики на стены спальни. Невероятные. Дорогие. И такие... её.

– Паша...
– выдохнула Лера, у неё перехватило дыхание от этой красоты.
– Ты с ума сошёл. Это же...

– Бабушка говорила: «Тот, кто тебя полюбит, подарит тебе такие же, только больше», - тихо сказал он. – Я надеюсь, она не против, что этим человеком оказался я.