Чтение онлайн

– Иди, - повторил он.
– Правда. Здесь дальше без тебя справятся.

Лера кивнула и, стараясь не смотреть на разгром, который она устроила, выскользнула из ложи. Она пронеслась мимо изумлённых охранников, мимо официантов, которые уже спешили с тряпками, мимо каких-то зевак, и вылетела на балкон.

На балконе было прохладно и тихо. Ветер шевелил волосы, унося прочь запах сигарет и дорогого парфюма. Лера облокотилась на перила и уставилась на огни ночного города. Где-то внизу гудела Москва, сверкали вывески, ехали машины, жили своей жизнью люди, у которых всё было хорошо. А она стояла здесь, в дурацком платье с пайетками, с размазанной тушью и чувством, что хуже уже быть не может.

– Ну и денёк, врагу не пожелаешь… - прошептала она, даже не осознавая, что говорит это вслух.
– Сначала измена, потом потеря серёжек, потом клуб, и вот финал. Я, кажется, установила личный рекорд по позору за один вечер.

Где-то внутри поднималась истерика, та самая, когда хочется одновременно смеяться и плакать. Она закусила губу, стараясь успокоиться, но плечи уже начинали трястись.

– Эй, - раздался голос за спиной.
– Ты чего, плачешь, что ли?

Лера вздрогнула и обернулась. Павел стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на неё. В руке он держал два бокала с шампанским. Пиджак он снял и держал в руке, видимо, чтобы не маячить у неё перед глазами с мокрым пятном. В белой рубашке, с закатанными рукавами, открывающими сильные предплечья, он выглядел... опасно привлекательно и сексуально.

Теперь главное не начать заикаться, не ляпнуть какую-нибудь глупость и снова не стать в его глазах дурой.

– Нет, - шмыгнула носом Лера.
– С чего ты взял?

– Ну, у тебя тушь потекла, - усмехнулся он, подходя ближе.
– Хотя сейчас это даже красиво. Такой эффект «роковой женщины после боя».

– Я не роковая женщина, - буркнула Лера, вытирая щёки.
– Я ходячая катастрофа.

– Ходячая катастрофа с очень точным прицелом, - Павел протянул ей бокал.
– Ты видела лицо Джеймса, когда бургер приземлился ему на ботинок? Я такого удовольствия лет пять не получал. Он вообще-то тот ещё зануда.

Лера взяла бокал, но пить не стала. Смотрела на Павла и не понимала, он издевается или правда не злится?

– Ты правда не злишься?
– спросила она.
– Я только что сорвала тебе переговоры. Опозорила перед партнёрами. Испортила дорогую еду. А ты стоишь тут с шампанским и улыбаешься?

– Лера, - Павел сделал глоток из своего бокала и посмотрел на неё поверх стекла, - эти переговоры шли уже три часа. Мы обсуждали условия поставок, налоги, логистику... Это была самая скучная встреча в моей жизни. А потом пришла ты… И знаешь что? Джеймс впервые за вечер расслабился. Он смеялся. Он даже вспомнил, что он живой человек, а не ходячий калькулятор. Так что, считай, ты спасла сделку.

– То есть... меня не убьют?
– Лера не верила своим ушам.

– Не сегодня, - Павел чокнулся с её бокалом.
– За неудачниц по вызову, которые делают жизнь интереснее.

– Ты издеваешься?

– Ни капли. Я всегда серьезен, - расплывшись в обаятельной улыбке, подмигнул он ей и Лера наконец смогла немного расслабиться.

Они стояли на балконе, смотрели на город. Ночной ветер играл её волосами. Где-то вдалеке мигала башня «Федерации», напоминая, что жизнь продолжается. Где-то внизу гремела музыка, светились огни, кипела жизнь. А здесь, наверху, было тихо и уютно, будто весь мир остался где-то там, а они вдвоём - здесь и сейчас. И Лера впервые за долгое время почувствовала, что-то похожее на покой.

– У меня сегодня вообще день не задался с самого начала, - вдруг сказала Лера.

– Кроме встречи со мной?
– усмехнулся Павел.

– Кроме встречи с тобой, - согласилась она.
– А так... Сначала я застала своего парня с двумя моделями, потом в лифте потеряла бабушкины серёжки. Сапфиры в серебре, единственная ценная вещь, которая после неё осталась. Бабушка всегда говорила: «Сапфир - камень верности. Тот, кто тебя полюбит, подарит тебе такие же, только больше».

Павел внимательно посмотрел на неё.

– Верности, значит?

– Ну да. Ирония судьбы, да?
– Лера горько усмехнулась.
– Камень верности, а мне с верностью как-то не везёт.

– Может, просто ещё не время, - сказал Павел загадочно и снова перевёл взгляд на ночной город.

– Надеюсь, иначе всё теряет свой смысл…

– Согласен. Знаешь, Лер, - вдруг сказал Павел, - а ты и изменилась и нет. С одной стороны, всегда была такой…

– Какой?

– Неуклюжей. Но… обаятельной.

Лера фыркнула.

– Обаятельной? Да ты в школе меня рыжей обезьяной называл и жвачку на стул лепил. Помнишь? Я из-за тебя несколько уроков просидела, боялась встать, думала, что юбка приклеилась намертво и я оторву её вместе с куском ткани, когда встану. Даже на перемену не выходила! Сидела как дура, вся в слезах, а ты, наверное, ржал где-то в коридоре.

– Прости, я был идиотом. Простишь? – улыбаясь, примирительно сказал он.

– Прощу, если скажешь в чем я еще изменилась на твой взгляд.

Лера повернула голову и с любопытством посмотрела на него. В темноте его глаза блестели, отражая огни города.

– Ну...
– он задумался, подбирая слова.
– В школе ты была... особенной, не такой как все девочки. Тихой такой, незаметной. Сидела на последней парте, рисовала что-то в тетрадке, краснела, когда вызывали к доске. А сейчас...

– Что сейчас?
– Лера напряглась, ожидая подвоха.

С этим парнем всегда так, лучше не расслабляться. Только расслабишься, всё, жди жвачку на стул. Пятнадцать лет прошло, а инстинкт самосохранения до сих пор орал:

«Не верь! Это же Савельев!»

– Сейчас ты...
– он посмотрел на неё долгим взглядом.
– Яркая. Смешная. Нелепая. Но по-хорошему. Ты не боишься быть собой, даже когда разбрасываешь еду по дорогим гостям.

Лера фыркнула, но все же не смогла сдержать улыбку.

– Это называется не «не бояться быть собой», а «быть неуклюжей дурой, которая вечно всё портит».

– А вот и нет!
– возразил Павел.
– Ты думаешь, тем моделям, которые там сидят, хоть раз в жизни было смешно? Они улыбаются по заказу, смеются по команде, живут по сценарию. А ты - живая. Настоящая. И это... цепляет.

Лера почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Она не ожидала от него таких слов. Вообще никаких слов не ожидала, кроме, может быть, «ты должна мне ещё больше денег».

– Ты это серьёзно?
– спросила она тихо.

– Абсолютно, - он повернулся к ней, и их взгляды встретились.
– И вообще, я тут вспомнил кое-что.

– Что именно?

– Твои рисунки. Ты в школе на последней парте всегда рисовала. Я иногда... ну, подходил якобы списать что-то, а сам смотрел. У тебя талант был. Ты учителей карикатурно рисовала, прикольно так. Особенно завуча, помнишь?

Лера замерла. Она действительно рисовала завуча, злую женщину с вечно поджатыми губами. И один рисунок даже повесили на стенд ко дню учителя, и все смеялись, а завуч обиделась.