Чтение онлайн

Он подошёл, забрал у неё заявление, аккуратно расправил помятые углы и сказал:

– Лера, я видел, как ты рисуешь. Я видел, как у тебя горят глаза, когда ты говоришь о работе. У меня есть знакомые в галереях, есть друзья, которым нужен дизайнер. И даже если всё пойдёт не так, у меня достаточно денег, чтобы мы не умерли с голоду. Рисуй. Я верю в тебя.

И она решилась.

Теперь у неё были заказы. Сначала знакомые просили нарисовать портреты детей или котов. Потом пошли незнакомые люди, кто-то хотел семейный портрет, кто-то иллюстрацию для книги, кто-то просто красивую картинку на стену. А неделю назад ей написала девушка из галереи на «Винзаводе»:

«Мы видели ваши работы, не хотите сделать выставку?»

Лера тогда целый час ходила по мастерской кругами и повторяла:

– Это шутка, это розыгрыш, это какая-то ошибка».

Павел смотрел на неё с балкона, пил кофе и улыбался:

– Я же говорил. Ты талантлива. Просто раньше рядом были те, кто заставлял тебя в это не верить.

Маленькая студия, которую они сняли вместе, стала её миром. Здесь были высокие окна, старый паркет, продавленный диван, на котором так сладко валяться после работы, и бесконечные банки с кистями. И конечно, её картины. Они были везде: на стенах, на мольбертах, прислонённые к стульям. Павел как-то сказал, что чувствует себя в музее современного искусства, где все экспонаты почему-то напоминают ему о любимой.

Сзади подошли, крепкие руки обняли её за талию и протянули к себе. Лера даже не вздрогнула, она уже привыкла к тому, что он появляется бесшумно, как большая тёплая кошка.

– Ты меня слишком красивым рисуешь, - прошептал Павел ей на ухо, уткнувшись носом в висок.

– Неправда, - улыбнулась Лера, откидывая голову ему на грудь.
– Ты такой и есть, даже ещё лучше. Просто краски не могут передать весь масштаб катастрофы.

– Какой катастрофы?

– Твоего обаяния. Я тут бьюсь уже третий час, пытаюсь поймать этот твой взгляд, а он всё время ускользает.

Савельев засмеялся, тем самым смехом, который она так старательно рисовала. Поцеловал её в висок, потом в щёку, потом куда-то за ухо, отчего по спине побежали мурашки.

– Между прочим, я тут не только обниматься пришёл, - сказал он, разворачивая её к себе.

– А что, есть ещё поводы?
– Лера приподняла бровь.

– Кое-кто звонил.

– Кто?

– Твой бывший.

Лера замерла. Она уже несколько месяцев не слышала этого слова. Денис исчез из её жизни в ту самую ночь, и она надеялась, что навсегда.

– Денис?
– переспросила она осторожно.
– Зачем?

– Извинялся, - Павел говорил спокойно, но в глазах плясали чёртики. – Долго. Путанно. Сбивчиво. Говорил, что был дураком, что осознал, что потерял, что хочет встретиться и всё объяснить. Обещал больше никогда не смотреть в сторону моделей. Клялся, что исправится.

Лера молчала, переваривая информацию. Странное дело, она не чувствовала ничего. Ни злости, ни обиды, ни даже любопытства. Только лёгкое удивление, что этот человек вообще существовал в её жизни.

– И что ты ответил?
– спросила она наконец.

Павел сделал серьёзное лицо, но глаза его смеялись:

– Я сказал: «Знаете, Денис, она теперь занята. Очень занята. Во-первых, у неё выставка через месяц. Во-вторых, она рисует портрет одного очень важного человека. А в-третьих...»

– А в-третьих?

– В-третьих, она живёт с человеком, который хранил её заколку пятнадцать лет. Так что извините, мест нет.

Лера расхохоталась. Громко, счастливо, закинув голову назад, почти как он тогда, на балконе.

– Ты серьёзно ему это сказал?

– Абсолютно. Он, кажется, пытался что-то возразить, но я повесил трубку. Ты же не против?

– Я?
– Лера покачала головой.
– Савельев, ты только что сделал мой день. Месяц. Год. Вечность.

Она обвила его шею руками и поцеловала. Долго, со вкусом, с чувством, с толком. Когда они оторвались друг от друга, Лера прошептала:

– Знаешь, а ведь если бы я тогда не пролила на тебя этот дурацкий коктейль...

– ...я бы до сих пор думал, что ты вышла замуж за какого-нибудь банкира и живёшь где-нибудь в Лондоне. Или в Париже. Или ещё где похуже.

– А вместо этого я живу со школьным хулиганом, рисую портреты и собираюсь на выставку.

– С бывшим хулиганом, - поправил ее Павел, - который до сих пор хранит твою заколку.

Павел достал из кармана старую потёртую заколку.

– Это тебе, - сказал он, протягивая её.
– Закрываем гештальт. Прости меня, дурака. За всё. За жвачку, за портфель, за «рыжую обезьяну». За то, что не умел по-другому.

Лера взяла заколку, повертела в пальцах. Бабочка тускло блеснула в утреннем свете. Пятнадцать лет. Целая жизнь.

– Она всё это время и правда была у тебя?
– тихо спросила Лера.

Лера смотрела на заколку, и в голове проносились картинки: школа, коридор, она плачет в туалете, потому что потеряла бабушкин подарок. А он, оказывается, всё это время... хранил.

– Да. Я её как талисман хранил. Глупо, да?
– Павел улыбнулся виновато.
– Думал, если сохраню, может, однажды появится шанс всё исправить. А потом, когда дела в гору пошли, уже боялся её трогать, вдруг удача уйдёт?

Лера усмехнулась, но в глазах стояли слёзы. Она провела пальцем по крылышкам бабочки. Вещь из прошлой жизни, из той, где она была неуверенной девочкой с веснушками, которую дразнили в школе.

– Знаешь, я тогда очень расстроилась, - сказала она тихо. – Бабушка её из Чехии привезла, это был мой самый любимый подарок. Я думала, что это плохая примета, потерять такую вещь. Что теперь удача отвернётся от меня навсегда.

– А оказалось, - Павел взял её за руку, - что это была хорошая примета. Просто мы оба тогда не поняли. Ты её потеряла, чтобы я её нашёл. А я её сохранил, чтобы однажды вернуть. И не просто вернуть, а вернуть тебя.

– И что, с тех пор удача ко мне повернулась?
– улыбнулась Лера.

– Ты моя удача, Лера, - сказал он серьёзно.
– А не какая-то там неудачница.

– Да ты поэт, Савельев, и романтик, - хихикнула Лера, но глаза её блестели.

– Бизнесмен. Иногда с поэтическими наклонностями. Это всё плохая компания.

– Это я плохая компания?

– Ты лучшая. Самая неуклюжая, самая смешная, самая настоящая. И я тебя люблю.

Она посмотрела на него, на этого человека, который когда-то был её кошмаром, а стал её счастьем и подумала:

«Какая же я была дура, что не любила 8 марта. Это же лучший день в году».