Чтение онлайн

– Кое-кто из моих людей сделает неверные выводы, – заявил Александр, – я не хочу создавать повода для злорадного шёпота за спиной.

Как поступить думали долго. Наконец Птолемей, уже побывавший на египетских пирах, предложил решение. Обеденные ложа для македонян, как обычно, расставили в форме буквы "Пи". Пустующую сторону квадрата, оставляемую для выступления танцовщиц и музыкантов, а так же застольных игр, перегородили столиками и креслами египтян. Причём кресла специально изготовили такими, чтобы пирующие, откинувшись на их спинки, буде возникнет такое желание, располагались полулёжа и тем не сильно отличались от лежащих и опирающихся на локоть эллинов. Кроме того, места для египтян установили на возвышении, благодаря чему создавалось впечатление, что все возлежат и сидят на одном уровне.

Прибыв на пир, цари обменялись дарами. Тутмос преподнёс Александру несколько составных луков и хопешей, а так же полный доспех, бронзовую чешую от плеч до колен. Причём броню специально делали для всадника, то есть снабдили подол спереди и сзади разрезами. Знаменитый в Стране Реки мастер был весьма озадачен подобным заказом, но справился с честью. И луки и мечи так же делали лучшие мастера, оружие стоило очень дорого. Среди подарков была и конская броня.

Массивный налобник с шорами, наборный нагрудник, к которому крепились тяжёлые крупные и толстые чешуи на кольчатой основе, соединяющей их. Такие же составляли шейную броню. Круп не прикрыт бронёй вовсе. Интересно. Конские доспехи бактрийцев, сражавшихся при Гранике, были иными. Они в большей степени напоминали попону.

Броня сделана на крупного жеребца. С кого мерку сняли? Надо думать с тех коней, которые достались Ранеферу после битвы на Пустоши.

Александр вручил фараону железный доспех-торакс, отделанный золотой чеканкой и по форме напоминающий льняные панцири, шлем в форме головы льва, и поистине бесценный в этом мире клинок из халибской стали. Паноплия включала в себя щит-гоплон, украшенный целой картиной из "Илиады", изображающей бой Ахилла с царём эфиопов Мемноном и следящих за этим поединком богинь, матерей героев. Арета, царский оруженосец, подвёл к фараону белоснежного статного фессалийского жеребца. Причём одного, не пару или четвёрку для колесницы. Все одно, как если журавля угощать кашей из тарелки. Однако гость принял дар с достоинством.

Мерит-Ра улыбалась, глядя, как цари обмениваются мужскими игрушками.

Потом рабы украсили головы участников пира венками, омыли ноги. Все возлегли и расселись вокруг столов, ломившихся от всевозможной снеди, радовавшей глаз и желудок. Впрочем, гостей подобным изобилием сложно было удивить. Для ответного пира египтяне заготовили деликатесы гораздо изысканнее.

Александр под торжественные гимны, исполняемые флейтистами, совершил возлияния из трёх кратеров – Зевсу, Аполлону и Дионису. Потом последовали здравницы за гостей и хозяев, взаимные славословия, причём македоняне пили немного, а египтяне с эллинами и того меньше. Если гости просто вели себя сдержанно в незнакомой обстановке, то хозяева не спешили поднимать полные чаши, явно ожидая чего-то.

Беседа текла вяло, все чувствовали себя немного скованно.

– Сначала они едят, – шепнула фараону и его супруге Анхнофрет, – беседы начинаются потом. Вот тогда вино льётся рекой.

Некоторые из хозяев настороженно поглядывали на женщин – на эллинские пиры свободнорождённые дамы не допускались.

Рабы выносили пустеющие столы с угощением и вносили другие.

Ели преимущественно руками, ложками пользовались для зачерпывания соусов, а ножами резали мясо на маленькие кусочки. Вытирая жирные пальцы куском хлеба, Александр неожиданно извинился перед Мерит-Ра.

– Боюсь, как бы наши уважаемые гости не сочли нас невежами, но таковы наши обычаи. Земля нашей родины скудна и потому мы не можем пренебрегать хлебом, это слишком большая ценность для нас.

– О чём ты, царь? – недоуменно спросила Мерит.

Александр тоже удивился, объяснил:

– Геродот писал, что жители Египта считают величайшим позором употреблять в пищу пшеницу и ячмень. Я подумал, что использование хлеба для вытирания рук вы и вовсе сочтёте кощунством.

– Это какая-то ошибка, – сказала Мерит-Ра, – ремту пекут хлеб и делают пиво из всех известных нам злаков.

– Развенчана очередная небылица "Отца истории", – усмехнулся Птолемей.

– А прикасаться руками к мясу, верно, считается осквернением? – Александр не унимался, ему было интересно, почему не только царица, но и Анхнасир накалывают отрезанные кусочки мяса золотой, или же бронзовой, позолоченной иглой. Между тем все остальные египтяне, включая фараона, ели руками, – или этот обычай лишь для служителей богов? Я слышал, ты жрица Маат.

– Нет, здесь дело в другом, – Мерит улыбнулась, – Хранители всегда едят мясо, используя позолоченные бронзовые иглы, в память Праведногласных, ушедших в Та-Мери, искореняя варварство нечестивых царей.

– Искореняя варварство? – поднял бровь царь.

– Не знаю, обратил ли ты внимание на то, как правители земель Фенех и Яхмада относятся к послам врагов. Ты ведь требовал открыть ворота городов без боя, прежде чем твои воины шли на штурм?

– Я всегда поступаю так.

– А жители этих городов отвечали стрелами твоим послам?

– Никто не осмелился.

– Но не из страха перед тобой, – заявила Мерит-Ра, – ещё пару веков назад все они считали за доблесть схватить безоружного вражеского посла и предать его мучительной казни. Но мы отучили их от этого.

– Возмездием, – скорее утвердительно, нежели вопросительно произнёс Александр.

– Да, неотвратимостью стрел Нейти. Не было случая, чтобы нечестивцы не получили по заслугам. А однажды случилась следующая история. Хранитель Неферанх был посланником в Бабили при дворе царя Сумулаэля. Сей царь неудачно воевал с нами и, потерпев поражение, придумал мириться. Перед самым пиром, зная о том, что посланник искусен в знании лука, он предложил ему устроить состязание. Неферанх вкушал жаренное мясо бронзовой иглой, дабы жир не запачкал пальцы, что стало бы ему помехой в стрельбе.

– Разве ему не дали очистить пальцы? – спросил Парменион.

– Вы же знаете, что жир плохо отмывается простой водой. Конечно, можно использовать воск и золу, но, вероятно, Неферанх побоялся, что в нужный момент ничего этого под рукой не окажется, а касаться тетивы жирными пальцами...

– Негодному стрелку всегда мешает жир на пальцах, – высокомерно заявил Омбрион, командир критских лучников, – истинный мастер попадёт в цель в любой ситуации.

Анхнасир покосился на него, но ничего не сказал. Мерит-Ра улыбнулась, но тоже ничего не возразила.

– Не потому ли достойнейший Анхнасир использует иглу, что ему тоже предстоит состязание лучников? – спросил царь.

– В том числе и по этой причине, – кивнула Мерит, – но слушай, что было дальше. На пиру царь Бабили выпил лишнего и принялся оскорблять Неферанха. Тот окоротил царственного невежу и Сумулаэль, разум которого помутился, вспылил. Он приказал немедленно убить посла. Неферанх не был вооружён, при нём была только игла для мяса, и он использовал её, убив нескольких стражей, которые пытались его схватить.