Чтение онлайн

Хмурит брови князь:

— У меня при дворе ткацкая мастерская имеется. И машина прядильная. Так вот труд тех, кто работают там, я ценю. И тебе того же советую, — лицо матери-настоятельницы вытягивается после того, как лихо осаживает ее князь.

И я бы наверняка порадовалась этому виду, но до сих пор не могу отойти.

Мы доходим до пристройки, я отворяю дверь.

Пальцы слушаются плохо, а потому замок не с первого раза поддается. В голове и подавно: вихрь разных мыслей.

— Интересная машина, — замечает князь, когда видит усовершенствованную мной прялку. — Сама придумала?

Я киваю, а князь продолжает осмотр.

— Детали какие интересные… Додумалась то только как!

Прохор знаками показывает мне, как он рад. Ещё бы: в любом другом, не моем, случае все происходящее можно было бы назвать успехом.

— Пожалуй, такая машина и мне нужна, — выдает князь спустя время. — Предлагаю тебе, Ольга, работу достойную. Наладить в моей мастерской производство тонкой пряжи. Что скажешь?

Я оглушена. Перевожу взгляд на мать-настоятельница, опасаясь, что ее взорвет от услышанного. И не зря.

На лице женщины я вижу весь спектр эмоций: удивление, смятение, временами проступает даже злость.

— Ольга? — шепотом взывает ко мне Прохор.

Я понимаю, что князю… Владимиру надо что-то ответить.

— Спасибо, князь, — чуть кланяюсь ему, — за столь лестное предложение. Не скрою, оно интересно мне. Но как оставить то, над чем я трудилась здесь?

Я показываю на прядильную машину, что стоит в темноте пристройки.

— Разве некому тебя заменить? — хмыкает князь. — Так подготовь себе преемницу. И через три дня жду тебя у себя.

Мы с матерью-настоятельницей остаемся одни.

Князь и его воины спешно стены монастыря, уделив нам и так много времени. Прохор также, быстро забрал нити, отсчитал золотые, и был таков.

Пожелал мне на прощание удачи, пообещал приехать через три дня за нами.

— Ну что, — хмурит лоб мать-настоятельница. — Довольна? Получила, что хотела? Думаешь, поддержкой князя заручилась и все? Теперь все дозволено?

— Нет, что вы, — пытаюсь оправдать я, хотя, казалось бы: за что? — Для меня все произошедшее такая же неожиданность, как и для вас.

— Учти, я тебе это просто так с рук не спущу! Ишь ты, князь ее забирает… — ухмыляется женщина. — А знает ли он о твоем прошлом, а? Может просветить его?

— Послушайте, — я поднимаю ладно вверх в знак примирения. — Давайте расстанемся по-хорошему. Что я плохого вам сделала, в самом деле? Трудилась честно, всю выручку отдавала.

— А сколько еще могла бы отдавать… А теперь… Ни золотых, ни крыши. Ты не подумай, — мать-настоятельница устало села на колченогий стул, — не для себя ведь я стараюсь, а для монастыря. Мало у нас благотворителей.

— Так может я с князем поговорю? Вдруг он чем поможет?

— Э-э-э, нет, — качает женщина головой. — Вдруг, не вдруг. Ты через три дня уедешь и фьють… Ищи тебя, словно ветер в чистом поле. А крыша так и будет течь.

— Так что вы хотите? — решаю спросить прямо, не ходить вокруг да около.

— Выкуп!

— Но у меня ничего нет!

— А драгоценности?

— Что? — так и не понимаю я.

— То! — переходит на крик мать-настоятельница. — Те бусы да камни, что в узелке ты своем принесла.

Ах вот про что она. Да, убегая, мы с Лизой успели прихватить что-то ценное. Но доставать боялись — слишком приметными были те украшения. Простой люд такие не носил.

— Так вы и в вещах моих рылись? — не верю своим ушам я.

— Обижаешь, — жеманно улыбается женщина. — Не рылась, а проверяла. Мало ли что там у тебя…

— Забирайте! — в сердцах кричу я. — Мне они счастья не принесли. Все забирайте. Отпустите только с миром.

Возможно, я была не права, и не стоило так легко отдавать драгоценности. Но по сути мне они и не принадлежали никогда. Их дарили прежней Ольге.

А я… Я просто готова была многое отдать, лишь бы никогда больше не вспоминать мать-настоятельницу.

Все наши драгоценности перекочевывают к матери-настоятельнице, а мы спустя три дня, собрав свои скудные пожитки, ждем Прохора, чтобы отправиться в новую жизнь.

— Жалко все-таки бусы, — вздыхает Лиза, что впрочем не омрачает ее радости от того, что мы покидаем стены монастыря.

— Ничего, — утешаю ее. — Купим новые. Все у нас будет.

“Лишь бы” — добавляю уже про себя. Все происходящее кажется отчасти авантюрой. В стенах монастыря мы провели не так много времени, но все-таки они стали нам опорой в трудное время.

— Ну, по коням, — улыбается нам Прохор и его повозка трогается вместе с нами.

До терема князя доезжаем не быстро, успевая растрястись на ухабистой дороге.

— Приехали, кажется, — бужу Лизу, которая успела задремать на моем плече.

— Так точно, — подхватывает Прохор. — Княжеская мастерская во-о-он там, недалеко от терема, — он показывает на небольшую двухэтажную постройку из бруса, — я теперь тоже там работаю.

Мы проезжаем мимо терема князя Владимира, и от увиденного великолепия едва ли не отвисает челюсть.

Для начала — он, в противовес большинству городских домов, каменный. Основной фасад сделан из белого камня, узкие стрельчатые окна, откосы которых выкрашены красным, и серая крыша с острыми пиками.

— Красиво, — искренне замечает Лиза, и я с ней полностью согласна.

Для этого времени терем прекрасен.

— По указу князя Владимира этот новый терем не так давно возведен, — рассказывает нам Прохор. — Прежний был деревянный и во время междоусобной войны с князем Всеславом был сожжен.

Мы с Лизой навостряем уши, впитывая информацию.

— Поэтому Владимир дал указ построить такой терем, который нельзя было бы сжечь. Камень для его постройки специально привозили издалека. А еще Владимир во время своих путешествий по Востоку привез чудесную ткань. И так понравилась она его невесте, что он пожелал, чтобы и и наши мастера сделали такую. Даже целую мастерскую для этого построил.

— И как, успешно?

— С невестой? Не очень. Бедняжку похитили, да с той поры не видели. И с тканью процесс заглох. Нитей таких тонких никак сделать не могли. Поэтому когда Владимир увидел ту пряжу, что сделала ты, не на шутку заинтересовался.