Чтение онлайн

— Отдыхай, — бросает свекровь на прощание, игнорируя мою скрюченную фигуру на земляном полу.

От слез не вижу ничего, но сквозь глухую завесу, которой, кажется, затуманилось сознание, слышу лязг замка.

Тишина оглушает. Слышу ток крови в ушах. Нутро полыхает адски. Ощущение, что я сгораю изнутри.

Позвать бы на помощь, но голоса нет. Да и кто услышит меня из глухого подземелья.

Сколько я провела часов на холодном полу — не знаю. Сознание находится между сном и явью, от боли я уже не понимаю, где я, кто я. Но только она дает шанс на то, что я жива. Ведь если я чувствую, значит не умерла, верно?

Хотя к тому времени, как глаза начинают болеть от яркого света, думаю, что пора молиться о скорой кончине. Бесконечный огонь измотал меня. Выжег желание бороться.

— Ольга? — слышу знакомый голос мужчины, моего мужа. Чувствую чужие руки на моем ледяном теле. Пытаюсь протестовать, но сил нет совсем. — Что случилось?

В голосе слышна тревога, а руки легко подхватывают меня и куда-то несут.

Я хриплю. Пытаюсь что-то сказать. Но мой голос не слушается меня. Я лишь хватаюсь за горло, которое расцарапала, кажется, в кровь.

— Понял. Потерпи, я отнесу тебя к целителю, — говорит Всеслав.

Дальнейшие события я ощущаю так, будто это все происходит не со мной. Меня приносят и укладывают на какую-то кровать, пытаюсь разгадать, что случилось.

— Отравили, — ставит диагноз неизвестный мужской голос. Может быть это целитель?

Вливают какие-то настойки, которые жгут и без того больное горло. Не хочу, не могу. Но в меня упорно вливают жидкость.

— Терпи, княжна. И пей. Ты должна поправиться, — да, это точно целитель. Хочу его рассмотреть, но почему-то перед глазами будто все заволокло белым.

Я не вижу!

Тут же вспоминаю, как читала о каких-то случаях, когда после отравления люди теряли зрение. Только этого мне не хватало… Немая, слепая…

Жалость к себе топит, и я безостановочно реву. Не могу остановиться. Здоровая-то была неугодна, а теперь…

Впрочем, когда я слышу осторожные легкие шаги и знакомый шепот, понимаю, что есть все-таки та, кому я нужна: моя Лиза-Злата.

— Мам, это я, — тихонько говорит дочка, — меня не пускали к тебе раньше… Ты как?

Мычу что-то в ответ. Чувствую, как от беспомощности снова начинает щипать глаза, но держусь, стараюсь не плакать, чтобы не напугать дочку еще больше.

— Мам, нам бежать нужно как можно скорее. Мария около твоей спальни так и вьется. Если князь охрану не поставил… Но, думаю, это не остановит ее надолго.

Пока я пытаюсь понять, почему Всеслав распорядился меня охранять, не позволив своей матери закончить начатое, Лиза-Злата продолжает:

— Я договорилась с мальчиком, который у конюха в подмастерьях ходит. Он нам поможет: подготовит коней, и мы сможем сбежать. Ты справишься?

Я не ослышалась?

Моя малышка, хрупкая-храбрая дочурка и впрямь подготовила план нашего побега?

И разве я в таком случае могу сплоховать?

Киваю ей и пытаюсь встать.

Тело дрожит и совсем меня не слушается. Я с трудом сажусь. Пытаюсь сфокусировать взгляд. Немного различаю силуэты, которые пока кажутся мне темными, но радуюсь этому, как ребенок. Значит, зрение не утрачено полностью. И, как и голос, возможно, восстановится со временем. Только бы это время выиграть.

— Я собрала небольшую котомку с провизией и одеждой, — горячо продолжает шептать Лиза. — Сейчас поищу в твоей комнате: может быть есть, что взять из ценного? Нам бы очень пригодилось на первое время. А то у меня вовсе ничего нет ценного здесь, как оказалось.

— Камни… драгоценные, — шепчу едва различимо, но дочка понимает. Идет в указанном мной направлении, к шкатулке, что находится в небольшом столике, на котором разложены гребни и ленты.

Лиза ловко собирает ее содержимое, а затем распахивает шкаф и собирает небольшой узелок: пара самых скромных платьев, полусапожки из мягкой кожи, теплая шаль на плечи.

— Я спрячу твои вещи под кровать, приду через час после полуночи: я приметила, что в это время тут совсем пусто.

Киваю, чувствуя, как в глазам вновь подступают слезы. Топит благодарность, понимание, что я не одна. А еще — гордость, да, за свою Лизу.

— Все будет хорошо, — говорю одними губами, но дочка меня понимает. Обнимает порывисто и с тихим: “Мне пора. Я вернусь ночью”, убегает.

Остаюсь одна, так и сижу на кровати, уставившись перед собой.

Не хотела пугать Лизу, но мне и вправду хреново. По-другому и не скажешь.

С трудом встаю, благо можно опереться на высокую, уходящую под полог, стойку кровати. Стою на трясущихся на ногах, давая себе установку дойти хотя бы до окна.

На это уходят все силы. Я прислоняюсь лбом к тонкому стеклу, ладонями упираясь в подоконник. Дышу тяжело. За окном открывается чудесный вид: широкая река с мшистым берегом, а прямо за ней густой, насыщенно-зелёный лес.

Кажется, вот она — свобода, только рукой подать. И я не буду сдаваться.

Отдохнув какое-то время, решаю вновь пройтись. Меня хватает на десяток шагов. Отдыхаю немного и снова повторяю свою импровизированную тренировку. Ходу раз за разом, пока напрочь не выбиваюсь из сил. Лишь тогда позволяю себе упасть на кровать.

Тонкая длинная рубашка, в которую я одета, мокрая насквозь. Тело дрожит от слабости. Но я лежу и улыбаюсь: силы возвращаются ко мне.

В ту же минуту дверь комнаты открывается и в слабой полоске света могу различить лишь силуэт. Кажется, мужчина. Я напрягаюсь и будто превращаюсь в натянутую пружину.

— Как вы тут у нас, Ольга? — слышу знакомый голос целителя и немного расслабляюсь.

— Жива? — следом за целителем в комнату просачивается темный женский силуэт, в котором я узнаю Марию. Да и голос ее не оставляет шансов ошибиться. Пришла, змеюка.

— Безусловно, — слегка удивленно отвечает ей целитель. Он успел уже подойти ко мне, ощупать лоб и повторить свой вопрос: — Как вы, Ольга?

Я качаю головой в ответ. Большего показывать не хочу: пусть думают, что мне по-прежнему плохо, хоть это и недалеко от правды.

— Что ж, в целом, состояние стабильно тяжёлое, — заключает целитель. — Но будем надеяться на лучшее! И верить.

— Будем, — эхом отзывается свекровь, — вы не могли бы оставить меня с моей дорогой невесткой на пару минут?