Чтение онлайн

Что ж, Адриан был прав – именно Веланда зажигала метки. Возможно, богиня следила за моей бывшей парой куда внимательнее, чем могло показаться сначала. Может она и вовсе знала, что я подозреваю Сабрину и хотела избавить ту от ненужных разбирательств. В любом случае, я не сомневался в преданности Адриана, а священный закон драконов и наша дружба не могли позволить мне наказать его за появление истинной.

– Что ж, на завтрашнем испытании ты будешь среди тех, кто обеспечит защиту зрителей, – медленно качнул головой я. – Постарайся и в этот раз скрыть присутствие Сабрины.

– Будет исполнено, – кивнул Адриан серьезно.

– А что с твоей истинной? Ты уже выяснил, кто она и откуда? Что планируешь делать дальше?

– Простолюдинка, сирота, с севера, – коротко отчитался Адриан. – Мне не нужна семья, но раз Веланда послала связь, я не стану от нее отказываться. Получу наследника, а девушку поселю в своем особняке, чтобы не путалась под ногами.

– Хорошее решение… наверно мне стоило поступить так же, но теперь уже поздно, – несколько горько усмехнулся я.

Пару минут мы молчали, каждый думая о своем, пока я не заговорил первым:

– Что там с Дорианом?

– Так и не объявился, и со своими людьми из канцелярии тоже не связывался, – покачал головой Адриан. – Я бы давно послал к нему кого-нибудь, но перед отъездом Дориан выдал четкие указания. Если там и впрямь активизировались последователи культа, он не хотел спугнуть их.

– Но и слишком долго тянуть нельзя. После коронации возьми людей из канцелярии и отправляйся на его поиски, – поразмыслив, велел я.

– Будет исполнено. Что касается моей истинной… я думал поскорее сыграть свадьбу. Пока же ей придется пожить во дворце.

– Выдели ей смежные со своими покои, а со свадьбой поступай, как знаешь, – согласился я.

В этот момент Сабрина завозилась на постели, и распрощавшись, Адриан ушел, оставив нас наедине.

Видят боги, в этот вечер я хотел поговорить с ней по-человечески. Да, возможно я начал немного не так, раздосадованный тем, что Адриан оказался более предусмотрительным со своей истинной. Но какое право Сабрина имела хамить мне? Кем она себя вообще возомнила, чтобы так со мной разговаривать?

Уверен, если бы эта девчонка была смирной и покорной, я бы относился к ней гораздо лучше. Хотя бы потому, что так мне проще было бы принять мою зависимость от нее.

Впрочем, я нашел в себе силы честно признаться ей в собственной слабости. Потому что, несмотря на жуткий характер, стойкость Сабрины и впрямь заслуживала уважения. Хотя вслух я бы в этом, разумеется, не признался.

В тот вечер, чувствуя за собой вину из-за обвинений в краже и испытания, я постарался проявить к Сабрине максимальное расположение. Я велел привести ее родственников и позволил поболтать со служанкой. Мне даже показалось, будто мы начали ладить, вопреки нашим разногласиям.

Ровно до следующего утра.

Я объяснил Сабрине все предельно ясно и думал, что испытание пройдет гладко. Еще бы, ведь она выдержала полет на драконе. Чего стоило ей просто стоять неподалеку от меня и молчать?

Но нет, Сабрина едва все не испортила, и в первые секунды мне хотелось придушить ее прямо на месте. Или что, она приняла вчерашнюю мою доброту за слабость? А может думала, раз я зависим от нее, то теперь ей все сойдет с рук?

Когда мы добрались до дворца, девчонка начала оправдываться, но какой в этом толк, если преданность нужно доказывать делами?

Однако следующие слова Сабрины заставили меня дрогнуть.

Она заблуждалась, считая, что все досталось мне по праву рождения. Все простолюдины и даже некоторые аристократы так думали: что, если ты родился в императорской семье, то твоя жизнь сплошное удовольствие.

Нет, это не удовольствие. Это и контроль, и тренировки, и отсутствие детства.

Пока другие играют, будущий император учится. Пока тот же самый пастух может спокойно веселиться с соседскими ребятами, будущий император не имеет права выбирать круг своего общения.

Вся жизнь наследника состоит из ограничений. Нельзя отвлекаться от уроков. Нельзя сплоховать в магии. Нельзя играть, нельзя смеяться, нельзя плакать.

Можно только сидеть за книгами, изучая прошлое своего государства, тренировать магию, да торчать на приемах с каменным лицом благородного мальчика из самой влиятельной семьи мира.

Это являлось еще одной из причин, по которой я презирал простолюдинов – они всегда завидовали конечному результату, даже не желая узнать трудности, что были на пути к нему.

Но после слов Сабрины я вдруг увидел, что в чем-то мы похожи. Она рассчитывала на саму себя и брала ответственность за других. И я… я мог положиться на своих герцогов, но в конечном итоге все равно отвечал за них и целое государство.

В тот момент я впервые увидел в Сабрине хрупкую девушку, ставшую такой несносной из-за трудностей, и мне захотелось утешить ее. Хотя бы немного.

Сабрина

В гнетущей тишине слова Этерона эхом прокатились по комнате. И пусть он уже замолчал, у меня в ушах продолжало звучать:

– Я. Я не дам тебе упасть. До коронации.

И хотя до коронации оставался всего один день, но тон принца был таким… пронзительным. Кажется, впервые он говорил со мной без всякого пренебрежения, как с равной.

Я замерла, не зная, что делать дальше. Этерон перестал злиться, и продолжать конфликт не имело смысла. А любой ответ прозвучал бы нелепо, и поэтому я стояла молча, разглядывая серые глаза принца.

Этерон тоже замер, широко раздувая ноздри. Затем большим пальцем он осторожно погладил мою щеку, вытерев слезы, и склонился ближе. На секунду мне показалось, что сейчас Этерон меня поцелует, но нет. Он лишь обжег кожу дыханием, а после отступил и отвернулся.

– Отдохни, скоро подадут обед, – проговорил, стоя ко мне спиной. – А я пока приведу себя в порядок.

И принц скрылся в ванной. Только тогда я смогла выдохнуть, похлопав себя по щекам.

Что это было? Этерон проявил доброту? Кажется, завтра мир развалится пополам, раз случилось невозможное…

Остаток дня прошел точно так же, как и вчера – Этерон занимался своими делами, не обращая на меня внимания. Я просто находилась рядом, стараясь не мешать ему.

И несмотря на мой грандиозный провал, принц вел себя вполне сносно. Удивительно, но на самом деле с ним можно было ладить, когда он только переставал выпячивать свое происхождение и кривить губы.