Чтение онлайн

Гудящее завихрение врезалось в строй врага, который толком не успел среагировать. Человек пять или шесть смело с обрыва в реку, ещё нескольких раскидало по дороге, остальные дружно заорали и ринулись на нас.

Слева от меня тут же возник Степан, вращая свой светящийся сиреневым клинок, дальше встал Остап Афанасьевич. Справа выдвинулся вперёд Каменский с Виктором. Мы смело двинулись вперёд, подавляя врага интенсивным натиском. Главарь напавшей на нас банды чуть отошёл назад и что-то крикнул в лес. Мы уже успели ранить нескольких противников и двоих убить, как вдруг из-за поворота в нашу сторону выехало с десяток конных с копьями наперевес. Тоже без знаков и гербов.

Ситуация накалялась, нас начали окружать, оттесняя к реке и отрезая от стоявшего недалеко дилижанса. Я успел тяжело ранить ещё двоих, метнув в них воздушное лезвие, до третьего дотянулся мечом, когда появилась жгучая боль в левой руке, всё же достали. Посмотреть на соратников не было физической возможности, но я слышал лязг стали и видел краем глаза сверкание зачарованных мечей.

Главарь стоял прямо позади бойца, осаждающего меня градом ударов, и хищно ухмылялся, предвкушая скорую победу. Потом он резко обернулся на звук боевого горна и дробный стук копыт позади. Я уже думал, что к ним ещё идёт подкрепление, но теперь это были закованные с головы до ног в железо гвардейцы князя Пожарского, их флаги я запомнил и герб узнал.

Опустив копья, гвардейцы с громким боевым кличем врезались в строй противника, сметая его на пути и втаптывая в дорожную пыль, вышибая всадников из седла, один вместе с лошадью рухнул в реку. Несколько пеших ринулись было в лес, но уйти смогли лишь двое или трое. Главарь отряда наёмников (а теперь не было никаких сомнений, что это они) лежал на спине посреди дороги, в его нагрудник упиралось копьё одного из гвардейцев.

– Не убивай, это их главарь! – крикнул гвардейцу Каменский прежде, чем тот успел проткнуть наёмника. – Его надо как следует допросить, а остальных в расход.

Тот гвардеец так и замер, прижимая главаря копьём к земле, а остальных просто сбросили с обрыва, кого не успели убить.

– А почему остальных было не взять в плен? – спросил я у барона, когда на пятачке у леса не осталось ни одного живого наёмника, а всё пространство от берега до леса заполнили закованные в латы бойцы.

– А на кой-они нам? – отмахнулся Борис Николаевич. – Мусор. Из этого можно больше информации добыть, те могут ничего и не знать.

В этот момент Каменский как раз подошёл к лежавшему на земле главарю организованной группы наёмников.

– Ну, чей ты пёс, говори! – голос барона сейчас был жёстким.

Воин без знаков отличия и геральдики просто молча смотрел на него, не собираясь говорить ни слова. Губы плотно сжаты, на висках играют желваки, но в глазах был не испуг, скорее разочарование.

– Ребята, поставьте его на ноги, – обратился Каменский к конным гвардейцам.

Несколько человек спешились, рывком подняли наёмника с пыльной дороги, тут же нацепив на него грубые тяжёлые наручники, сведя руки за спиной. Барон бесцеремонно начал его обыскивать, профессионально проверяя каждый карман и складку одежды, потом откуда-то из-за спины воина вытащил небольшой кинжал с серебристым клинком и чёрной рукояткой, украшенной таким же чёрным кристаллом.

– Из гильдии, – тихо произнёс Борис Николаевич, подбрасывая небольшой клинок на ладони. – Этот просто так ничего не скажет. Значит всё-таки в замок, у нас там пыточного оборудования хватает, – барон зловеще усмехнулся и посмотрел в глаза наёмнику. – Ты рад? Деревянные сапоги примеришь?

Наёмник побледнел и чуть шире открыл глаза, но продолжал сохранять молчание.

– Правильно, не говори ничего, не надо лишать нас удовольствия, – сказал Каменский пленному и обратился к командиру гвардейцев: – надо доставить его в замок и чем быстрее, тем лучше. Отправьте с ним часть отряда, остальные пусть нас прикроют до Боровска, хотя я не думаю, что кто-то ещё нас ждёт в таком же количестве.

– Будет исполнено, ваше благородие! – отрапортовал командир и тут же начал раздавать приказы.

Главаря скрутили дополнительно верёвками, перекинули через лошадь и фиксировали к седлу. Представляю себе его поездочку, путь не близкий. С пленным ускакало шесть человек, а остальные приняли походное построение метрах в пятидесяти впереди, дождались, когда мы тронемся с места и неторопливо двинулись вперёд, сохраняя дистанцию. Четверо гвардейцев пристроились в арьергарде.

– Да, с такой охраной к нам теперь никто не сунется, – сказал Каменский, усаживаясь поудобнее, потом посмотрел на меня, опустив взгляд на руку. – А тебя можно поздравить с первым боевым ранением?

– Ох, – спохватился я, подняв руку. – А я-то думаю, отчего у меня там жжёт.

Адреналин отыграл и жжение в левом предплечье усилилось. Рукав здесь был рассечён и пропитан моей кровью. Прежде, чем снимать сюртук и рубашку, я приложил к области раны ладонь и заморозил. Полностью освободив руку от одежды, я увидел неглубокий, но длинный порез, швы здесь накладывать точно не нужно.

– Тьфу, я думал там рана, а там царапина! – воскликнул Виктор, посмотрев на мою руку. – А крови-то напускал!

– Вскипела, видимо, – усмехнулся я, полностью снимая с себя сюртук и рубашку, вытирая ей остатки крови с руки, надо бы как следует отмыть потом.

Остап Афанасьевич уже достал для меня из закромов запасную одежду, и я охотно переоделся в чистое, хоть не буду теперь привлекать к себе внимание окружающих в городе.

– Больше никто не ранен? – спросил я у остальных, окидывая их взглядом.

– Вроде нет, – ответил Остап Афанасьевич, на всякий случай ощупывая себя.

– Даже не верится, что скоро Боровск и нормальная еда, – вздохнул Виктор, уставившись в окно.

– И номер для влюблённых, – добавил Каменский, после чего все дружно рассмеялись, сотрясая дилижанс.

А экипаж всё катил и катил, окраина города показалась лишь через час.

Когда подъезжали к Боровску, снова начал моросить дождь. Небо к этому времени уже полностью затянуло серыми тучами, до заката ещё далеко, но из-за непогоды раньше времени на город опустились сумерки. Суеты на улицах было не так много, но из таверн шёл запах еды, раздавались хохот, брань, просто шумные разговоры и обсуждения прошедшего дня.

Выходя из дилижанса, я окинул взглядом полутёмную улицу, цепляясь взглядом за каждого случайного прохожего, уже в каждой тени подозревая угрозу и заговор. В каждом брошенном на меня взгляде мерещился скрытый умысел. Но город на самом деле не обращал на меня особого внимания и жил своей жизнью, в которой я чувствовал себя чужим.

В этот раз мы остановились не в гостинице, а в доме хорошо знакомого барону купца, что стоял чуть в стороне от центра. Зато здесь был крепкий высокий забор и собственная территория с просторным двором, складом, конюшней и двухэтажным флигелем, который полностью отдали в наше распоряжение.