Чтение онлайн

Дверь открылась, и на пороге появился Борис Николаевич, шагнул в избу, пригибая голову под низкой притолокой, огляделся, увидел меня, потом уставился на старика, который в это время снова ставил чайник на плиту.

– Филипп? – удивлённо протянул Каменский.

Старик резко обернулся, словно позади него появился призрак.

– Борька? – он был удивлён не меньше барона.

– Ничего не понимаю, – пробормотал я. – Я же называл ваши имена и одному и другому.

– Так сразу не дошло, – покачал головой Борис Николаевич. – Столько лет прошло.

– Ты ещё юнец совсем был, – произнёс старик с ностальгической улыбкой на лице. – Быстрый, шустрый. А теперь вон седины в висках добрая половина.

– Он и сейчас такой же бодрый и шустрый, поверьте, – сказал с усмешкой Остап Афанасьевич. – Очень рад вас видеть, Филипп Семёнович.

– О-о-о, старая гвардия! – воскликнул дед, подходя к помощнику Каменского ближе и протягивая руку.

– По сравнению с вами, ещё молодая, – усмехнулся Каменский. – А вы очень неплохо держитесь для своих лет.

– Стараюсь, – сказал дед и посмотрел в просвет двери. – А парень ваш чего не заходит? Проходите, не стесняйтесь, чайку попьём и в путь.

Я помог деду расставить табуретки, стоявшие до этого в дальнем углу. За столом расселись довольно тесно, как в простой крестьянской семье, но это никого не смущало. Кто постарше – непринуждённо общались, словно не виделись всего пару дней, а Виктор лишь крутил головой, не понимая, что объединяет барона и Остапа с простым деревенским стариком.

– Замучил тебя своими вопросами? – спросил с улыбкой Каменский, кивнув на меня.

– Любознательность – одна из лучших его черт, – улыбнулся дед Филипп. – Такие люди обычно с большой перспективой, особенно когда их принимают в княжескую семью. Главное, чтобы без перебора. А для науки, например, очень полезно.

– Михаил Фёдорович, ты чай уже попил, я смотрю, – сказал барон, заглянув в мою пустую кружку. – Иди с родителями попрощайся, а мы тут немного пошушукаемся. Через десять минут в обратный путь.

– Секретничать будете? – спросил я, прищурив глаза.

– Былое вспоминать, – усмехнулся дед. – Иди, никто тебе тут зла не желает, уж я-то знаю.

Это точно, дед Филипп всё знает, если захочет. В голове продолжали крутиться вопросы о моём происхождении, но я взял волю в кулак, попрощался с дедом и вышел на улицу.

Прямо за калиткой стоял наш изрядно потрёпанный и поцарапанный ветвями деревьев дилижанс, который для деревни всё равно был невиданной роскошью. Его тут же облепили мальчишки, разглядывали, щупали, обсуждали. Степан совершенно спокойно проверял упряжь и ни на кого не ругался, мне даже показалось, что в уголках его рта прячется улыбка.

Дома уже все не спали, мать и Олеся накрывали на стол, отец уже сидел за столом и был мрачнее тучи. Когда я вошёл, он словно стряхнул с себя все невесёлые мысли и от души улыбнулся.

– Ну как там дед Филипп? Всё в порядке? – уже довольно бодрым голосом спросил отец.

– Вполне, – кивнул я, усаживаясь на своё место. – И такой же загадочный, как и ты.

Услышав мою последнюю фразу, мать едва заметно вздрогнула, резко развернулась и снова направилась к печи. Исходя из совокупности всех этих странностей и недоответов, можно было сделать вывод, что с происхождением Михаила, который теперь я, не так всё просто. Одно только понятно, что вырос я здесь, в этом доме, но вот откуда взялся…

– Вот, сынок, кашка пшённая из печи, яичко, курочка запечённая со вчера осталась, компот настоялся, завтракай, – сказала мать, выставляя на стол теперь соль и нарезанный хлеб. – Дорога дальняя, надо как следует подкрепиться.

– Спасибо, мам, – это вырвалось у меня само собой, но не причинило мне дискомфорта, я уже давно решил – раз другая жизнь, то и другая мама – это нормально.

Она накладывала всем кашу, смачно сдобренную сливочным маслом, как на праздник. Мой приезд сейчас для них и был праздником, а что до масла, теперь они смогут его хоть каждый день есть. Некоторое время все молчали, стуча ложками, затем мать произнесла вкрадчиво:

– Ты хоть ещё приедешь? – в голосе читалось столько с трудом скрываемой трагедии, что у меня на мгновение остановилось дыхание.

– Ну конечно приеду, о чём речь? – воскликнул я, стараясь придать голосу максимум бодрости и уверенности. – Правда скорее всего не скоро. Уже близятся вступительные испытания в академии, потом учёба. Так что, если только на каникулах.

– Мы тебя будем ждать, – сказала женщина, и голос её дрогнул, но она старалась держаться. – Без золота, без серебра, просто приезжай.

– Обещаю, обязательно приеду, как только смогу, – ответил я.

Подняв на неё глаза, я увидел в её взгляде всё, что до этого она пыталась скрыть. Она словно прощалась сейчас со мной навсегда. Может она что-то знает, чего я не знаю? Олеська встревожилась, опустила ложку и смотрела то на меня, то на мать.

В этот момент в дверь постучали и она сразу открылась, на пороге стоял барон Каменский с важным и довольным видом.

– Всем доброго утра и приятного аппетита! – провозгласил он жизнерадостно. – Михаил Тимофеевич, нам надо поторопиться, выезжаем.

Какой же тонкий продуман! Специально сейчас назвал меня по старому отчеству, чтобы угодить отцу. Молодец, у Пожарского умный помощник, другой об этом мог бы и не подумать или назвать просто по имени.

– Ну, не поминайте лихом, – выдал я услышанную где-то фразу. – До скорой встречи.

В присутствии барона прощание было менее эмоциональным и слезливым, за это ему тоже отдельное спасибо. Обняв сестру и мать, пожав руку отцу, я вслед за бароном вышел во двор, а потом и за калитку. Когда уже сел в дилижанс, и выглянул в окно, увидел стоявшую за плетнём всю семью. Отец поднял вверх сжатый кулак и кивнул, мать не скрывала слёз и тайной надежды на новую встречу, Олеська улыбалась, но по щекам текли слёзы. Я помахал им рукой и послал воздушный поцелуй.

Остап подгонял лошадей и дилижанс начал набирать скорость, родня быстро скрылась из вида. Отвернувшись от окна, я увидел протянутый мне Виктором меч с голубым кристаллом.

– Держи, – сказал парень, глядя на меня с сочувствием.

– Всё настолько плохо? – спросил я, укладывая меч в ножнах себе на колени, как это сделали уже все остальные.

– Выезжаем на главный тракт и едем через Боровск, – сообщил совершенно спокойным голосом Каменский.

– Опасность уже миновала? – спросил я, с непониманием уставившись на мечи на коленях.